Чувство опасности вскинуло на ноги раньше, чем покинули остатки сна. И не весло в руках, а шероховатое древко топора. Шумит вместо моря осточертевший, ненавистный лес. И пахнет смолой от потрескивающего углями костра.
А над костром, отбрасывая на поляну длинные, извивающиеся тени, стояли Спутник и Элидор. И смотрели друг на друга. Не отрываясь. В глазницах холлморка горели яркие зеленые огни.
Холод. Смертный холод.
— Несколько шагов — одно мгновение, один проблеск тяжелого лезвия — и топор рассечет не-мертвую Тварь. Распадется на стороны давно погибшее тело. Несколько шагов. Мгновение.
Но эльф держал в руках перчатку из лосиной кожи…
Взгляд принца выхватил и зачем-то зафиксировал в памяти длинные бледные ногти на левой руке холлморка.
В первый раз Эльрик увидел руки Спутника. Одну руку. Ту, с которой он снял перчатку. Снял и бросил через костер, вызвав Элидора на поединок.
И вызов был принят.
Вскрикнула неожиданно хрипло Кина.
— Элидор!
Эльфийка рванулась вперед бешеной кошкой. Эльрик перехватил ее, не сводя глаз с застывших над костром фигур. Девушка извернулась. Укусила. И принц прижал ее к земле, выкрутив тонкие руки. Кина билась, взметывая хвою. Распущенные волосы — теплые, шелковые волосы — хлестали по траве. Эльрик надавил сильнее и держал, пока не услышал вполне осмысленное:
— Отпусти. Мне больно.
Она осталась лежать, даже не попытавшись подняться. Зато Сим наладился было обойти шефанго. У него почти получилось, но на затылок обрушился неожиданный и страшный удар. В глазах потемнело. И половинчик, булькнув что-то, улегся на травку чуть в стороне от Кины.
Холлморк обнажил меч.
Поединок начался давно. Но до оружия дело дошло лишь сейчас, сейчас, когда натянулась крепкая нить между эльфом и мертвецом.
Глаза в глаза.
Может быть, это была магия. Может быть, извечная ненависть скрутила обоих противников, поставив их лицом друг к другу, отгородив от мира, от всего, что окружало, что имело смысл лишь до и наполнится смыслом после…
Если будет что-нибудь после поединка.
Для Элидора.
Любое неосторожное слово, любая попытка разорвать натянувшуюся между врагами цепь могли привести к тому, что эльф превратится в безмозглое растение. Вмешиваться было нельзя. И ждать тоже было нельзя.
Холлморк побеждал.
Медленно, очень медленно эльф сделал шаг к огню. К выставленному вперед острию меча Спутника.
Меч… — Элидор! Лунное серебро! Лунное серебро, от ханзер хисс! Штез эльфе! Твой клинок!
Рык грохотом раскатился над поляной, над лесом, над миром, застывшим в тягостной муке неподвижного боя. Развалил, взорвал безмолвный кокон ненависти и злобы. Тяжело, как сквозь воду, рука Элидора потянулась к лежащему на земле двуручнику.
Пальцы сжались на рукояти.
И полыхнуло в пламени костра, разливая блики алого шелка, взлетело торжествующе к появившимся в небе звездам длинное серебряное лезвие. С тихим шелестом опустилось, рассекая нежную плоть ночи, и воздух закричал, вспарываемый острым клинком.
Холлморк ушел от удара. Перехватил собственный меч двумя руками. Лезвие удлинилось, выросла на глазах рукоять.
Теперь бой был равным. На. равном оружии. В равных условиях.
Поединок.
Лязгали, сталкиваясь на лету, волшебные клинки. Свет и Тьма кружили по поляне в смертельном танце. И Эльрику странно и страшно было сознавать это. Сейчас он ненавидел Тьму.
Сим застонал, поднимаясь на ноги. Бросил взгляд на принца. На Кину, На бойцов. И прыгнул вперед, из ножен собственные клинки.
Его остановило в воздухе. Дернуло в сторону и вниз А потом снова вверх. За шиворот дернуло. Очень обидно «Предатель!!! — яростно и горько пронеслось в мыслях. — А я тебе верил…» Но такого просто не могло быть. Потому что. Потому что не могло.
— Эльрик?! — выдохнул гоббер, вырываясь. — Что же ты делаешь?!
— Заткнись! — рявкнул шефанго, выдирая из рук половинчика мечи. Оружие он отбросил подальше, а Сима положил на землю. Кина сидела рядом, не пытаясь что-то понять.
— Де Фокс! — Сим попытался вскочить и был вновь уложен. Руки больно вывернулись. Но плевать было на боль. — Ты что, хочешь, чтобы он убил Элидора?!
— Это поединок.
— Ну и что?
Эльрик не ответил, он даже ни разу не взглянул на гоббера.
Свет и Тьма.
Под лязганье мечей разворачивалось под равнодушным небом одно издействий великого спектакля; одна из схваток великой битвы.
Всего лишь.
Ничего не решалось. И рушилось все. И вопила душа, призвав на подмогу разум. Вопила голосом Сима:
«Что же ты делаешь?!» Но бредовые представления о чести — как оковы — латы, броня, шипастый ошейник… Только шипы внутрь. «Что же ты делаешь?!» Поединок. И нельзя вмешаться. Нельзя.
— Эльрик!
— Это нечестно…
А Элидор дрался. И дрался хорошо. Он действительно был отличным бойцом, этот эльф. Но он был просто живым, одним из многих, а для живого тела есть барьер, перейти который оно не в силах.
Для мертвого барьера нет.
Спутник взрывался сумасшедшими по скорости атаками, прыгал, метался, вился юлой, появляясь сразу со всех сторон. Он атаковал. Снова и снова. Словно не двуручный меч был у него в руках, а один из вертких Симовых клинков.
