Это показалось странным – то, как именно Сара об этом попросила, – но я ничего не знал про взрослых женщин, и это делало странным абсолютно все: изысканную мебель, ее готовность, когда я присел рядом с ней… Она взяла бокал у меня из руки, а потом прижала меня к спинке дивана и раскинулась на мне, словно одеяло. Поначалу буквально вцепилась в меня, но когда поцеловала, прикосновение ее губ оказалось мягким, словно капли летнего дождя. Ее пальцы теперь тоже едва касались моей кожи, легонько пробегая по лицу, по груди… Через какое-то время Сара поднялась, и наши рубашки слетели словно сами собой, но все же момент всецело принадлежал ей. Ее пылкость никуда не девалась, но она словно свернула ее и упрятала куда-то глубоко-глубоко: лишь дрожь у нее в затылке, слегка прерывающиеся вдохи… Мы целовались до тех пор, пока эта свернутая пружина не высвободилась, и когда это произошло, я ощутил это в ее дыхании. Оно стало быстрей и жарче, и этот жар уже охватил ее целиком – ее руки у меня на лице, тесно прильнувшие ко мне бедра… Полуприкрыв глаза, она толкнула меня вниз, и я понял, что ей нужно какое-то оправдание – причина, чтобы двигаться, что-то делать и забыть. Я был для нее лишь инструментом, средством для достижения этой цели, но мне было на это плевать. Теперь этот жар стал и моим тоже, и дыхание точно так же прерывалось в груди. Прикрыв глаза, я даже увидел клубящиеся перед сомкнутыми веками красноватые волны – словно весь этот жар, который мы делили между собой, теперь уже наполнял и саму комнату. Пульсирующее кроваво-красное свечение становилось все ярче, и кожа Сары под моими руками была горячей и гладкой. «О…» – простонала она, и я подумал: «Да!»
Но Сара не это имела в виду.
– Черт, черт, черт…
Когда Сара скатилась с меня в сторону, я открыл глаза.
Пульсирующий красный свет был реальностью.
К дому подъехали копы.
Сара метнулась к окну, и в эти секунды выглядела как нечто из мира, который был мне совершенно неведом – великанские тени, красные отсветы у нее на коже… Это казалось сценой из кино, поставленной в каком-то неведомом огромном городе и в которой играл кто-то куда больше и значительней меня самого. Я не ощущал ничего, кроме неловкости. Натянул свою рубашку. Стал искать ее белый топ. Нашел его под подушкой и отнес ей.
– Вот, надевай.
За просвечивающей занавеской все пульсировали красные отсветы. Она немного оттянула ее двумя пальцами.
– Почему они здесь?
– Ну давай же, одевайся!
В лучах света автомобильных фар внизу промелькнули две мужские фигуры. Я натянул топ Саре на голову; помог справиться с двумя узенькими постромками, которые сходили здесь за рукава.
– Это насчет Тиры, не иначе.
– Мы еще ничего не знаем.
Но вообще-то я знал. Копов звали Мартинес и Смит. Они работали в отделе убийств. Вместе с моим отцом.
– Не бросай меня, хорошо?
Моя рука обхватила ее за плечи. Она была испугана. Мы оба были испуганы.
– Ну ладно, – сказал я. – Давай посмотрим, что им надо.
Когда я открыл дверь, Мартинес со Смитом уже успели подняться по лестнице. Их потрясение при виде меня в других обстоятельствах выглядело бы комично.
– Гибби? Господи! – Смит заговорил первым, переводя взгляд с лица Сары на мое, а потом на мою руку у нее на плече. Это был невысокий дядька с мягкими глазами и тонкими руками.
Вид у здоровяка Мартинеса был куда более угрожающий, суровый и циничный.
– А ты-то что тут забыл?
– Ничего.
Это был детский ответ, но Мартинес был как мой отец в самом худшем его воплощении: коповские глаза и недоверие. Бросив взгляд на Смита, он многозначительно прокашлялся.
– Может, поговорим с ними по отдельности? Гибби, не пройдешь ли со мной?
– Это насчет Тиры? – спросил я.
– Что ты знаешь про Тиру?
– Только что она пропала.
– Ты знаешь ее? Лично?
– Да. Конечно.
– А
– Мартинес… – начал было Смит.
Но Мартинес не обратил внимания на предостерегающую нотку в его голосе.
– Я спросил, откуда ты знаешь ее?
– Да ладно тебе, братан! Это же сын Билла.
– Не надо мне тут твоих «да ладно»! Ты же видел ее, точно так же, как и я!
Я не понял, что он имеет в виду, но догадался, что речь идет про Тиру и что с ней явно случилось что-то плохое. Мартинес был так разгорячен и взвинчен, что разве что дым у него из глаз не шел.
– У нас есть вопросы, – объявил он. – Коповские вопросы, важные. И я ожидаю, что ты ответишь на них прямо здесь и сейчас, равно как и твоя маленькая подружка.
Мартинес ткнул пальцем в лицо Сары, и я увидел кровь на обшлаге его рубашки. Проследив за моим взглядом, он тоже ее заметил.
– Вот черт…
Попытался оттереть пятно, и Смит сразу перехватил инициативу. Голос его звучал мягче.
– Ты сейчас сбит с толку, я понимаю. И волнуешься, я в этом просто-таки уверен. Но сначала нам нужно задать несколько вопросов. Ты ведь знаешь, как это делается.
Да, я знал. И мне было на это плевать.
– Расскажите мне про Тиру.
– Я не имею права…
– Гибби, что происходит?
Я еще ближе притянул к себе Сару, стиснул ее за плечи.
– Мы дождемся моего отца, – объявил я.
