Гилевич с контейнером подбежал к вождю и принялся его тормошить. Тот слабо шевелился. Показался отец Варфоломей, один спецназовец, второй… Потрепанные, но не поломанные – а это главное. Встал на ноги Тунгус. Так, все в сборе. И куда они глядят?..
Тут вождь опять сделал «вот так». А остальные побежали к машине.
– У нас под хвостом целая армия! – крикнул Гилевич, запрыгивая в дверь. – Тунгус их держит!
Вождь короткими шажками медленно двигался к конвертоплану – лицо напряженное, руки вперед, в каждой – по боевому жезлу. Раздалось несколько очередей, потом в салон кубарем вкатились стрелки. И наконец, появился вождь. С достоинством, не бегом.
– Полетели, – сказал он просто.
И они полетели.
Чернецкий приподнял машину, дал всем время пристегнуться, потом на форсаже рванул вертикально, молясь, чтобы не подвели движки, и под самым сводом пещеры завалил машину на бок.
Увидел клешню манипулятора и, как обещал, сунул крыло прямо в нее.
У него и в мыслях не было, что такое возможно.
А получилось.
Когда Акопов вцепился клешней в крыло, маленький конвертоплан не только перекосило, но еще и развернуло, и встал он в трещине враспор, ни туда, ни сюда. Акопов понял это сразу, по нагрузке на манипулятор, а Чернецкому было невдомек, и они с бортмехаником Попцовым изготовились к следующему акробатическому этюду – снова упасть вниз и еще раз попробовать вылететь.
Без балласта. Вдруг получится.
– Алик, ты меня крепко держишь? – крикнул Чернецкий.
– Мертво! Опускаю лестницу! Выходите все!
– Все с борта! – приказал Чернецкий.
– А как же вы… – заволновался сержант.
– Все-все-все, – заверил его командир.
Они висели правым крылом вверх, нарочно, чтобы никому не пришлось лезть через Чернецкого, наступая ему грязными башмаками на щегольской синий китель с золотыми нашивками.
Кроме шуток, именно поэтому.
Первым машину покинул Гилевич с контейнером на ремне через плечо.
– Командир, умоляю, без фокусов, – попросил он.
– Давай-давай, – отозвался тот.
Вторым шел Тунгус.
– Завтра в полдень будь во дворце.
– Постараюсь, – сухо ответил Чернецкий. – Ой… Виноват, благодарю за честь, приложу все усилия.
Тунгус бросил на командира ехидный взгляд и полез наружу, бормоча под нос:
– Еще не знаю, что ему подарить, жену или коня, а если жену, то которую… Есть одна старенькая, но еще вроде ничего, шевелится, как молодая…
Чернецкий прислушался к транслятору и благоразумно промолчал.
– Вы точно выходите? – Сержант явно чуял подвох.
Командир поторопил его жестом.
– Не видишь – висим!
– Ну вы тут главный, вам виднее…
– Не хулиганьте, – попросил отец Варфоломей, протискиваясь в люк. – А то, ей-богу, наложу епитимью!
Когда в машине остались только двое, Чернецкий с облегчением выдохнул.
– Олежка, готов?
– Да как сказать… Командир, мы, кажется, действительно висим.
– Ничего подобного. Сейчас Алик отпустит, и вывалимся. Ну поцарапаемся слегка… Внимание! Алик! Бросай!
– А если не брошу?
– Почему?!
– Вылезай давай, вот почему.
– Алик, не будь занудой. Я пустой легко выскочу отсюда. Как пробка из бутылки. Положу машину на спину, потом заберем ее и починим. А если ты уронишь ее в пещеру… Ты же не хочешь оставить меня без крыльев, брат?
– Мне грустно тебе это говорить, Саша… – начал Акопов.
– Вот совсем не слышу грусти! – Чернецкий повысил голос: – Алька, не сбивай мне настрой! Бросай!
– Саша, ты застрял, – сказал Акопов. – Тебя заклинило. Я чувствую процентов двадцать твоего веса.
– Ну вот и отпусти. И поглядим. Слушай, отпусти по-хорошему, а?
– Я-то отпущу, но у тебя оба киля будут повреждены. Скажи Олегу, пусть высунется, если мне не веришь.
– А крыло?
– Крыло более-менее, с килями плохо.
Там выступ скалы, и ты левым на него прямо наделся, а правый зажмет и вывернет, когда я тебя брошу.
Чернецкий оглянулся на Попцова. Механик сидел с каменным лицом, ожидая приказаний.
– Ладно, посмотри, – разрешил Чернецкий.
Механик отстегнулся и уполз в хвостовую часть салона.
– Мне очень жаль, – сказал Акопов. – Я тоже люблю твою машинку.
Это Чернецкого добило. Он еще держался на адреналине, но боевой настрой уже потихоньку отступал.
И так они сделали больше, чем надеялись.
Вождь сделал, чего уж там. А они, как обычно, поработали извозчиками. Но зато с каким шиком! И после этого потерять любимую машину…
– Боюсь, останемся без хвоста, командир, – донеслось сзади. – Все, допрыгались.
– Алик! – позвал Чернецкий. – А вытащить?..
– Завтра попробуем, – сказал Акопов. – Обязательно попробуем. Иди уже к нам. Вождь тебе коня подарить хочет.
– Ты его видел, этого коня?! Это бегемот!
– Он может и жену, но, судя по описанию, она страшнее бегемота…
– Не смешно, – сказал Чернецкий, отстегивая ремни. – Почему мне не смешно… Олег, где ты там? Пойдем отсюда. Долетались мы, дружище.
Когда Акопов отпустил конвертоплан, тот с жалобным скрипом чуть-чуть развернулся в трещине и застрял окончательно. Намертво. Так, что не вытащишь.
Чернецкий спрятал лицо в ладони.
