Если ведьма сказала не пахать её землю, то и через сто лет никому той земли касаться нельзя, ведь неурожай — это самая малая из бед, которыми может обернуться неверие.
— Это ты что ли новый хозяин Чёрного поля? — старушка взгромоздилась на стул и положила трость себе на колени.
— О каком поле конкретно идёт речь? У меня их несколько.
— А возле села Лизовка которое.
— Почему это оно чёрное? — нахмурился Игнат Фёдорович.
— А тебе перед продажей не сказали что ли? — сочувствующе посмотрела на него визитёрша. — Мёртвое оно. Не растёт там ничего по пахоте.
— Да как же не растёт, если пшеница уж по колено вымахала? — усмехнулся мужчина. — Вы, собственно, по какому поводу пришли? Если жаловаться на что, так у меня всё по закону. Вспахано и засеяно ровно по границам, про гербициды пчеловодов ваших предупреждаю заранее.
— Дерево посреди участка видал?
— Видал. Ну и? Слышал, что у вас тут с ним поверье какое-то связано, потому и не тронул.
— Поверье… — морщинистое лицо старушки исказила похожая на горькую усмешку гримаса. — Вот от неведения все беды и происходят. Трактора твои по весне корни ему повредили, когда вокруг пахали. Ветки сохнут понизу, а это значит, что урожая тебе в этом году не видать.
— Послушайте, уважаемая, если вы меня местными приметами и байками порадовать пришли, то извините, но у меня на это времени нет. До свидания.
— Ну-ну… — многозначительно протянула старушка и с громким кряхтением поднялась на свои больные ноги. — Когда волосы на себе рвать начнёшь, сыщи меня в Лизовке. Веселину Георгиевну спроси, меня там все знают.
Ковыляя и постанывая на каждом шагу, она покинула залитый солнечным светом кабинет предпринимателя, а Игнат Фёдорович сразу же после её ухода снял трубку телефона и вызвал к себе заместителя, который занимался покупкой упомянутого участка.
— Костя, что там за проблемы с участком возле Лизовки? — спросил он в лоб, стоило помощнику переступить порог кабинета. — Это с деревом который. Ко мне сейчас бабка приходила со странными какими-то намёками.
— А, ну так легенда у них там про дерево это, — пожал плечами молодой человек. — Я ж вам рассказывал.
— Садись и рассказывай ещё раз, — приказал Игнат Фёдорович, кивнув на стул.
Парень послушно сел, сложил руки на столе в замок и криво усмехнулся:
— Ведьма у них там вроде как жила. Хижина её на отшибе стояла, как раз под тем самым деревом. Добрая, беззлобная колдунья, которая погодой управляла во благо селян. Ну там… Дождичек в засуху призвать могла или тучки разогнать, если садам-огородам солнца не хватало. Полезная такая ведьма… И говорила, что дерево это, мол, на каком-то особенном месте растёт, силу какую-то имеет, а она этой силой просто пользуется. Это ещё Бог знает когда было-то, там и поля того не было, его потом распахали, при советской власти. А по тем временам там просто степь была. Ну и, короче, тогдашний хозяин этих земель подарил старухе этот кусок степи вместе с деревом за какие-то личные услуги. И вольную ей дал. То ли порчу она с него сняла, то ли жену его от бездетности вылечила… Ну не суть. В общем, они тогда границы ведьминских владений определили пространством, на которое корни дерева тянутся. Она как-то магически показала ему, что там под землёй, а там корней этих… А дерево-то молодое ещё было, росло потихоньку, корни удлинялись. Старуха померла, а перед смертью озвучила, что земля эта как при жизни ей принадлежала, так и после смерти за ней останется. Велела не пахать там никогда, чтобы корни дерева не повреждались, иначе на окрестности всякие бедствия обрушатся вроде бурь, ураганов, засухи и прочей напасти. Вроде как под тем деревом её и похоронили и лет сто этот кусок земли благополучно зарастал чем попало. Бред, короче. Я справки навёл на всякий случай, всё там возделывалось. Пахать не пахали, потому что суеверные, а под огороды эту землю в своё время раздали местным в аренду, только урожая с тех огородов с гулькин нос было. Они ж глубже, чем на половину штыка лопаты не копали нигде, чтобы корни случайно не зацепить, а потом все беды свои на это дерево сваливали. Корова сдохла — значит, хозяин где-то корешок зацепил. Дети болеют — тоже дерево виновато. Ведьма-то им про погодные катаклизмы вещала, а они под эту гребёнку всё подряд чесать начали. Забросили свои огороды, а местная власть участок на торги выставила, чтоб не пустовала землица-то. Ну вот и… А! Ещё там молния потом несколько раз в это дерево била, когда урожай уже убирать надо было. Поле, говорят, от края до края выгорало. Мол, ведьма мстит за то, что её землю пашут и корни дерева губят.
— И ты всё равно этот участок купил…
— Ну так бред же это всё, Игнат Фёдорович, — улыбнулся Костя. — Азот выгорал периодически, вот земля и бедная, но это восстановится, мы ж удобряем. А что молнии, так это когда было? Громоотводов в селе столько понатыкано, что это дерево несчастное грозе триста лет неинтересно. Я вообще бы предложил спилить его, чтобы вся земля под посевы шла, но местные ж нас линчуют за это. Вроде двадцать первый век, а дикость ужасная.
— Да, дикость та ещё… — вздохнул Игнат Фёдорович. — Проезд к дереву есть?
— Нет, там дорога по краю только идёт.
