– Ну как же, как же, – хмыкнула Наталья. – Старицкий – фигура незаурядная. Во-первых, мужчина он видный, явно при деньгах; во-вторых, некогда он посещал театр, правда, недолгое время. Актер Осип Вернер о нем, помнится, рассказывал. Отзывался, однако, нелестно.
– И что же он говорил? – нетерпеливо спросила Полина.
– Сейчас, дай вспомнить… Было это, кажется, в прошлом году, во время антракта… Давали мы «Великодушного рогоносца» Кроммелинка, точно. Прогуливаемся мы с Вернером в фойе, вдруг Осип меня толкает в бок и говорит: «Чтой-то зачастил он к нам!» Я спрашиваю: кто? «Да вон, – отвечает Вернер, – Старицкий. По слухам, странный человек, темная лошадка». Тут-то я его и разглядела. Показался он мне довольно занимательным. Спрашиваю Осипа: чем же сей приличный с виду господин так странен? А он, по обыкновению, хохочет: «Не знаю, люди говорят. Да вы, Наталья Александровна, ему в глаза посмотрите – впе-чат-ля-ю-щи-е глаза!» Я прошла мимо, да ничего странного не приметила. Сама знаешь, Вернер, если пьян, несет всякий вздор.
– Прав ваш Вернер, – кивнула Полина. – Иногда взгляд Георгия бывает очень впечатляющим! Особенно когда он расслабляется, не скрывает свои чувства, с друзьями, например.
– Наверняка, «снежок»[12] пользует, – отмахнулась Наталья.
– Вряд ли.
– Ты просто ревнуешь Андрея к другу, – вздохнула Решетилова. – Мужчинам необходимо общаться и иметь свои маленькие секреты. Как, впрочем, и нам. А в своих разногласиях Рябинин, я уверена, разберется сам. Он мужчина взрослый. Природа друзей бывает разной. У моего папы тоже имеются не совсем приятные знакомства, и что? Приходится мириться. Намедни вот телеграмму из Москвы получили – завтра приезжают две персоны. Не хочет их мой родитель видеть, а все ж принимать придется. На мне – праздничные ужины, обеды и бестолковые салонные разговоры. Публика-то заявится старомодная, по-стариковски пошленькая.
Наталья поглядела в окно:
– Ой, а почему у тебя гардин нет? – испугалась она.
– Только заметила? – рассмеялась Полина. – Даша закатила большущую стирку.
– Жутковато, в третьем этаже – и без гардин. Звезды прямо в комнату лезут, – пробормотала Решетилова. – Ясно-то на воле как! Наверняка к морозу.
Она прислушалась к бою часов в гостиной:
– Сколько уже?
– Десять, – сверившись с наручными часами, ответила Полина.
– Пора! – поднялась Наталья. – На выходных забегу, договорим.
Анастасия Леонидовна лежала на постели и искоса наблюдала за мужем. Кирилл Петрович в халате и туфлях на босу ногу сидел у стола и проглядывал газеты.
– Ну как? Все проштудировал? – не выдержала Анастасия Леонидовна.
Черногоров оторвался от чтения и с улыбкой поглядел на жену:
– Хочешь поговорить?
– Давно пора.
Кирилл Петрович пересел на кровать:
– Вижу-вижу, еще с ужина собираешься.
– Да нет, намного раньше.
– Изволь, Настенька, я – весь внимание.
Анастасия Леонидовна подняла повыше подушку и устроилась поудобней.
– Речь вот о чем. Меня не на шутку тревожит то приподнятое настроение, в котором ты пребываешь последнее время.
– Вона как! – хмыкнул Черногоров. – Хорошее настроение стало дурным тоном?
Жена нетерпеливо поморщилась:
– Прошу, не перебивай. Дело, собственно, не в настроении как таковом, а в том, чем оно вызвано.
– И чем же, позвольте спросить?
– Тем, что происходит вокруг, – сильно волнуясь, заговорила Анастасия Леонидовна. – События последних дней не могут вызывать бурной радости у человека нормального! Они должны вызывать только тревогу. Ты же – летаешь, будто на крыльях, веселишься…
– Не волнуйся, Настенька, я немедленно объяснюсь, – мягко прервал жену Кирилл Петрович. – Не так давно в губернии происходили события, которые внушали серьезные опасения. И вот все наши беды разрешились (и в деревне, и по рабочему вопросу, и в отношении проворовавшихся бюрократов). Разве могу я не радоваться благополучной развязке ситуации? Как еще должен реагировать на добрые вести нормальный человек?
– Если говорить о каждом вопросе в отдельности, – может быть, – согласилась Анастасия Леонидовна. – Я же хочу обратить внимание на общую атмосферу. Губком и особенно ГПУ в твоем, Кирилл, лице действуют совсем неподобающими методами!
– Это какими же? – вскинул брови Черногоров.
– Жандармскими. Методами, которые порочат народную власть. И при этом ты еще и радуешься!
– А ну-ка, голубушка, объяснись! – сквозь зубы процедил он. – Ты бросаешь мне тяжелые обвинения. Разговорчик-то у нас, хоть и к ночи, получается официальный!
– Ах вот как! – воскликнула Анастасия Леонидовна.
Она встала с постели и уселась на оттоманку.
