— Я никогда не видела такой сильной твари! Этот гигант мог всю крепость сравнять с землёй! Узнай я, что ты с ним дерёшься, обязательно бы помогла. Но я даже не знала, что на вашем фланге происходит, пока мне не доложили, что стена почти разрушена. У нас ведь здесь даже рации не работают. Прости, я должна была прикрыть тебя или…
— Вероника, всё в порядке, — я сделал успокаивающий жест руками. — Не кори себя. В этот раз ты сделал всё правильно. Если бы все бросились драться с генералом, кто с остальными бы воевал? Просто имей ввиду, что такие твари иногда будут здесь появляться, а может прийти и кое-кто посильнее.
— Посильнее? Есть ещё более сильные?
— Да, есть. И чтобы они не пришли, мы должны как можно скорее закрыть все ямы вокруг. Тогда туман рассеется, и сильным существам нечем будет дышать. Поэтому надо работать. Нельзя останавливаться. А сейчас извини, но я бы хотел побыть один и помедитировать. А то чувствую себя хреново. Разрешишь, командир? — улыбнулся я.
— Тебе нужен целитель, я отправлю тебя в лагерь…
— Нет-нет, целители мне не помогут. Просто дай несколько часов покоя, и я приду в норму.
— Ты уверен?
— Это не первый раз. Я уверен.
— Тогда делай, что считаешь нужным, — Вероника ответила мне усталой улыбкой, а в глазах читалось искреннее участие. — Ты сегодня герой, ты заслужил отдых.
Остатки силы других существ я сегодня поглощать. И так был на пределе. Уединился в дальнем пустующем здании, занялся медитацией и прочими упражнениями, направленными на расслабление тела и укрепление каналов. Они помогали, но не сразу. Магические каналы пока с трудом пропускали мощные потоки духовного огня, и требовалось время, чтобы моё тело адаптировалось.
Вечером я узнал, что капитану Тараканову стало плохо. Его увезли. Он отравился тьмой, скорее всего, во время боя. В трусости его вряд ли кто-то заподозрил бы. Капитан мужественно сражался до тех пор, пока монстры не перестали нападать. По словам очевидцев, тёмные твари чуть не завалили его своими трупами.
О моём подвиге слухи тоже быстро разошлись. Мёртвый генерал тенебрисов до сих пор валялся в поле за стеной, напоминая каждому о том, какая сильная тварь пришла по наши души. Никто в батальоне таких никогда не видел, и теперь я повсюду встречал устремлённые на меня благоговейные взгляды, как солдат, так и младших офицеров.
Но общие потери за этот месяц всё равно были чудовищными. Батальон таял на глазах. Вдобавок мы лишились одного из четырёх великих мастеров. И при этом нас продолжали держать на передовой, словно кто-то хотел, чтобы от батальона ничего не осталось. Да, потери эти не безвозвратные: больше половины часть раненых и отравленных магическая медицина поставит на ноги и вернёт в строй через месяц-другой. Но сейчас-то… сейчас кто воевать будет?
В следующие два дня наступило затишье. Тенебрисов в округе мелькало мало, и они больше не рисковали приближаться к людям, а мы спокойно закрывали ближайшие бездны. Вот только никто не мог сказать наверняка, когда враг предпримет новую атаку. Генерал был уничтожен, но ведь мог появиться ещё один такой же.
В той стороне, откуда нас атаковали монстры, обнаружились дымные заводы. Я ходил на разведку с небольшим отрядом и наткнулся на них верстах в десяти от крепости. Более десятка столбов дыма поднимались в небо. Понятно, откуда так много сильных тварей взялось, коли здесь для них такая благодатная атмосфера.
Танки быстро решили данную проблему. У нашего батальона их по-прежнему было два. Обе машины выехали из крепости и на дальней дистанции отработали и по сооружениям, и по двум поднявшимся с земли стражам. Рубрумитовые снаряды положили всех. Я находился рядом и видел, как это происходило. Это был один из тех случаев, когда техника оказалась полезнее магии, ведь даже великие мастера не могли поразить цель за версту от себя, а танковое орудие делало это без особого труда.
Но хоть я и занимался делом, мне по-прежнему не давали покоя отношения Тюменцева и Вероники. Казалось, что полковник, если захочет, найдёт способ отомстить ей за отказ, и надо было ему помешать, пока не стало слишком поздно. У меня была идея, как припугнуть его, но я не знал, сработает ли мой план. Приходилось рисковать.
В субботу вечером я решил проведать полковника и поговорить с ним по душам. Надеялся, договоримся, ведь в противном случае придётся перейти к плану «Б», подразумевающему ликвидацию данного господина.
Обратившись в дымку, мне удалось покинуть крепость. Было темно, и меня никто не заметил. Я не хотел, чтобы Вероника узнала об нашем с Тюменцевым разговоре, поэтому отправился на встречу тайно. Полковой лагерь находился там же, где и раньше, а командование сидело в своих палатках и не спешило лично вступать в бой с тёмными. Я добрался до земляного вала, так же в виде дымки проскользнул мимо прожекторов и часовых и оказался в лагере.
Здесь царило оживление, солдаты занимались обычной рутинной работой. Никто не обратил на меня внимания, и я беспрепятственно добрался до одной из двух длинных штабных палаток, в которой заседал полковник.
