Мы с Лерой и Светой поднялись по широкой лестнице на второй этаж и очутились в роскошном пиршественном зале, наполненном людьми. Здесь всё блестело от позолоты, яркий свет вычурных люстр заливал помещение. Знатные мужчины и женщины в разноцветных костюмах стояли группами и беседовали. Среди штатских нарядов мелькали военные тёмно-зелёные кители и фуражки. В два ряда тянулись столы, ломящиеся от яств. Бегали слуги в изумрудных ливреях, носили угощения.
Я шёл первым, Лера и Света, как и полагалось, держались чуть позади. Генерала-губернатора мы заметили сразу. Он со своими тремя супругами встречал гостей недалеко от входа. К ним мы подошли в первую очередь, как того требовал этикет. Я представил ему Свету и Леру, а он мне — своих жён.
— Смотрю, Алексей Михайлович, получили повышение? Поздравляю, — вежливо улыбнулся губернатор.
— Благодарю. Спасибо за приглашение. Мы с моей супругой и сестрой рады присутствовать здесь.
— И я тоже рад видеть вас. Ваше общество и общество этих двух прекрасных дам обязательно дополнит наш праздник. Прошу, проходите, занимайте места. Дворецкий проводит вас. Надеюсь, празднование доставит вам удовольствие.
К нам тут же подскочил высокий гладко-выбритый мужчина в изумрудной ливрее и проводил нас за стол.
Мы оказались рядом со Степаном Талевичем и его семьёй, напротив меня сидел Борис Горбунов — глава клана Медведя. Человек этот и сам напоминал медведя: был таким же крупным и могучим, обладал кучерявой шевелюрой и короткой бородкой. Любецкие тоже присутствовали, но расположились они в конце стола, тогда как мы сидели в середине ближе к губернатору.
Приторная лицемерная вежливость — я видел её в каждом лице окружающем меня, слышал в каждом слове, доносящейся до моих ушей. За этими стенами собравшиеся тут князья и бояре могли враждовать друг с другом, а здесь должны были сидеть рядом и улыбаться, обмениваясь учтивыми фразами. Я быстро влился в эту игру, мне не составило труда лицемерить так же, как все вокруг.
Когда пробило шесть часов, генерал-губернатор отправился на своё место, за стол в дальнем конце комнаты, стоящий перпендикулярно двум остальным, и произнёс поздравительную речь. Началось пиршество. Аристократия налегла на угощения, а слуги бегали по залу, убирали тарелки, наливали вино и подносили новые кушанья. Потом дворецкий объявили, что в соседних залах организуют карточные игры и танцы. Зазвучала живая музыка. Присутствующие, наевшись, стали разбредаться по комнатам.
Лера и Света присоединились к группе молодых замужних дам. Ко мне сразу же подошла компания из нескольких княжичей и бояричей примерно моего возраста, познакомились со мной, а когда узнали, что я служу на границе, их интерес стал ещё более острым. Среди них были отпрыск Любецких, два Третьяковых и Талевич. Фамилии ещё пятерых я слышал впервые.
Общались мы в основном о службе на границе. На словах юноши тоже жаждали отправиться туда, но сейчас все они учились в академии, да и после её окончания вряд ли побегут служит. Кого-то оставят в семье родители, кто-то сам передумает, предпочтя уютный особняк армейской муштре и суровым крепостям вдали от дома.
В разговор вмешался слуга в изумрудной ливрее. Сказал, что меня желает видеть Анатолий Иванович Третьяков. Я не сразу понял, кто это, но быстро вспомнил, что так звали престарелого главу рода.
Слуга повёл меня через второстепенную лестницу на третий этаж, затем — по коридору. Мы вошли в комнату. Перед большим камином в кресле спиной ко мне сидел седовласый господин. На круглом столе рядом с ним стояла кружка с травяным отваром, аромат которого сразу ударил мне в нос. Мужчина читал газету, но как только мы вошли, он отложил её и обернулся.
На меня уставились бульдожьи бесцветные глаза, окружённые морщинами. Старик носил седую острую бородку, а на виске расплывалось родимое пятно. Но больше всего поражало то, сколь мощные вибрации исходили от этого человека. Передо мной был великий мастер не ниже второй ступени, а то, возможно, и третьей, высшей. Такие сильные владеющие мне ещё не встречались в этом мире.
Я слышал, что главе рода Третьяковых уже идёт девятый десяток, но был князь до сих крепок и подтянут. Лишь плечи немного начали горбиться. Сходу и не скажешь, что восемьдесят лет человеку. Другие и в шестьдесят хуже выглядят.
Невольно вспомнилось, что именно Третьяковы, вероятно, стоят за попытками отправить меня на тот свет, а значит, сидящий напротив меня человек — мой враг. Но, возможно, я ошибался. Ведь доказательств до сих пор найти не удалось.
Слуга моментально исчез, закрыв двери. Мы с Третьяковым остались одни.
— Так это вы тот дерзкий юноша, который ворвался к нам в город и перевернул всё с ног на голову? — произнёс старик.
— Здравствуйте. Похоже на то. Я — Алексей Озёров. А вы, как я понимаю, Анатолий Иванович Третьяков?
— Он самый, — крякнул глава рода и кивнул на кресло напротив себя. — Присаживайтесь, молодой человек. Давно хотел с вами познакомиться. Гляжу, гвардейский мундир уже нацепили? Быстро на повышение пошли.
