Профессор Уинстон Босс изучает недавно упавший метеорит. В самой середине метеорита он обнаруживает организм, весящий всего одну десятую миллиграмма, который профессор называет космозоидом. Поместив космозоид в питательную среду, Босс убеждается, что чужая жизнь не только не умерла, но начинает бурно развиваться и эволюционировать…
Происхождение жизни на земле — вот вопрос, наиболее захватывающий и интересный и, вместе с тем, один из самых трудных и, пожалуй, даже неразрешимых вопросов! Как, когда и почему зародилась жизнь? Что заставило мертвую материю превратиться в живое вещество? Что вызвало появление первых, простейших живых организмов и что побудило их затем развиваться, усложняться, совершенствоваться?
Наука стремится разрешить эти проблемы всеми доступными ей средствами и постепенно приближается к их решению, но приближается очень, очень медленно. Ведь в основе всех этих вопросов лежит один главный — что такое жизнь? На него же мы до сих пор не можем дать полного, исчерпывающего ответа, такого ответа, который вполне бы нас удовлетворил!
Трудность объяснить происхождение жизни на поверхности Земли при тех условиях, какие нам известны, заставила таких крупных ученых, как Г. Рихтер, Гельмгольц, Вилльям Томсон, Сванте Аррениус, прибегнуть к смелой гипотезе — жизнь занесена к нам с других небесных тел, на которых условия иные. Зачатки простейших животных существ переносят метеориты, эти обломки небесных тел, носящиеся в мировом пространстве, или же, как предполагает Аррениус, ничтожно малые зародыши организмов могут переноситься просто благодаря давлению лучей света.
Гипотеза эта не разрешает загадки первого появления жизни — она лишь переносит ее на другое небесное тело. И все же в ней много заманчивого — она захватывает своей широтою и поэтическим полетом мысли. С теоретической стороны, против нее ничего нельзя возразить. Перенос зародышей по мировому пространству возможен, и все возражения против него, после тщательной критики, отпадают. Практически, однако, все старания найти живые существа в метеоритах или доказать существование зародышей их в мировом пространство пока безрезультатны.
Но, если допустить занесение жизни с других небесных тел, то можно сделать и дальнейшее допущение. Скорость жизненных процессов на соседних планетах, а тем более на планетах других солнечных систем, может быть совершенно иною, чем на поверхности Земли. Ведь скорость эта зависит от внешних условий и приспособляется к ним, а условия тяжести, температуры, давления, химического состава среды на других планетах резко отличаются от земных.
Можно себе представить, что иною будет и скорость развития различных форм жизни и скорость превращения одной формы в другую — их эволюции… Автор рассказа «Чужая жизнь» исходит из этого интересного предположения и заставляет «чужую» жизнь на нашей планете совершить в 25 лет путь превращений, который совершался нашей жизнью в миллионы и биллионы лет.
Трудно согласиться с его выводами относительно направления этого пути. Более вероятно, что «чужая» жизнь в условиях нашей планеты дала бы нечто, но имеющее даже и отдаленного сходства с теми формами, в какие вылилась жизнь при развитии ее на Земле. Совершенно невероятно, чтобы конечным звеном эволюции в этом случае явилось человекоподобное существо, хотя бы и с перепончатыми ножками и щупальцами вместо рук.
Все же основная мысль автора о возможности ускорения жизненных процессов на другом небесном теле не заключает в себе ничего противного нашим научным представлениям, а картина развития «чужой» жизни на нашей планете полна захватывающего интереса.
«…Не рассеивают ли тела, пересекающие мир во всех направлениях, зародыши жизни на тех планетах, где стала возможна жизнь?…
…Природа меняет свои формы и превращает одни образы в другие, различные по духу и по силе. Так растет неизмеримое богатство, и вечно видим им другой, но в сущности все тот же мир…»
«…Отныне пространство само по себе и время само по себе становятся лишь тенями, и только некоторое соединение их обоих сохраняет независимое существование.
— Но… но, мистер Босс, почему такая поспешность? Чем объяснить такую перемену в вашем настроении? Только на прошлой неделе вы говорили совсем другим тоном, и в институте Карнэджи о вашем докладе шла речь, как о совершившемся факте.
— И, все таки, я не буду его читать, так как завтра уезжаю на тихоокеанском пароходе «Миовара» в Гонолулу.
