Второй день был посвящён Статуе Свободы, и список достопримечательностей оказался исчерпанных. Он просматривал справочник по городу и больше не находил для себя ничего интересного. Музеи он не любил, и отказался от идеи посещения даже Гугенхайма, который полагалось навестить любому уважающему себя туристу, чтобы потом сказать дома: 'Это было потрясающе'. Подумал, что слишком много дней запланировал на Нью-Йорк. А кроме него он мог позволить себе лишь экскурсию на Ниагарский водопад. Других поездок его бюджет не предполагал.
'И что делать будем?' — Спросил он сам у себя.
Когда вернулся, Сашка собирался ужинать.
— Давай! Присоединяйся!
А есть ему совсем не хотелось.
— Я с тобой только чайку попью.
— А чего так скучно? У нас тут ещё много осталось. Давай по одной!
И он полез за 'Русским размером'.
Было понятно, что одной с ним не отделаешься.
— А что? Не боишься?
— Ещё есть время. Ну, и заем чем-нибудь.
После второй стало понятно, зачем Сашка затеял выпивку.
— Слушай! А если я привезу свой Линкольн в Москву? Понимаешь! У меня через полгода заканчивается срок, когда его можно эксплуатировать в ТиЭлСи. Здесь с этим строго. Дадут за него копейки, а с кредитом у меня неважно. Новую и даже из вторых рук я не потяну. А там, у вас нет никаких ограничений со сроком эксплуатации. Так? Посажу шофёра, и пусть катает свадьбы, бизнесменов. Как насчёт этого?
Было ясно, что он просто не представлял себе нынешнюю Москву. Он остался в той, десятилетней давности, когда работал на Чиркизон, который уже давно не существовал.
— Знаешь, сколько сейчас в городе лимузинов? На любые кошельки. Я, конечно, не специалист, но думаю, что, чтобы ввезти твою, на таможне придётся отдать тысяч пятнадцать, если не больше.
Сашка был ошарашен.
— Да, ты что? Она же столько не стоит.
— А они полагают, что стоит. И считают от объёма двигателя. Какой у твоей?
Он помрачнел и даже не стал отвечать.
Помолчали.
— Знаешь? Как-то не складывается у меня. Чем только не пытался заниматься. Но не моё всё это. Не моё. И что теперь? Живу и небо копчу. Ни семьи, ни дела путного, ни цели в жизни. Хочу её поменять, но не знаю, как вырваться из этой петли.
Что мог ответить Роман? Он и сам это понял ещё в день приезда. И понятно, что пригласил его к себе Сашка, чтобы узнать, а не сможет ли он помочь ему выбраться из проблем. Но что он мог для него сделать? Взять к себе рабочим? Он своих не знал чем занять. Дать денег на раскрутку? Нет у него таких денег. Пойти гарантом к альтернативным источникам финансирования? А если друг не сможет выплатить? За такой срок люди меняются кардинально. Десять лет прошло. Тогда придут к нему и отнимут всё, что имел. Там не церемонятся. Не мог он ему помочь. Ничем.
Сашка и сам это понимал. Не глупый. Молчание затягивалось.
— Знаешь! Вчера вечером такое приключилось.
Он опять взялся за бутылку.
— Ехал собирать девочек. Вижу, на дороге Джип валяется на боку. Только что вмазал ему кто-то и уехал. Остановился, подошёл, а из него выбирается один из наших. Харитон. Есть тут такой. На Брайтоне у Юрдиков погонялой служит. Мерзкий такой тип. Я у них какое-то время покрутился, а потом ушёл. Жадные, уж, очень.
Роману были до фонаря все Юрдики с Брайтона, но он понимал, что надо переключить Сашку на другую тему, и поддержал разговор:
— А кто они такие?
— Уау! Держат всю солярку.
— А чего её держать?
— Ты что! Солярка для отопления домов не облагается налогом. Они берут отопительную, раскидывают по своим автозаправкам и кладут в карман разницу на налогах. Такими миллионами крутят! Всех купили.
— Что? И здесь тоже?
— А ты как думал? Все знают, и никто не трогает.
Сашке хотелось досказать историю.
— Ну, так вот. Подбегаю, а внутри Харитон, и у него вся рожа в крови. Как меня увидел, так что-то начал мычать и руками размахивать. Я ничего не понял. Подумал тогда: 'Да на кой ты мне нужен, шваль, чтобы ввязываться?' Слышу, сирена. Ну, вот и пусть с ним разбираются копы и амбюланс. Сел и поехал дальше.
Подумал и добавил:
— Жаль, что жив остался. Его тут все ненавидят. Гнида, а не человек.
Роману показалось, что Сашка почему-то был обеспокоен случившимся.
— Столько людей от него пострадали!
Помолчал.
— Ну, ладно! Мне пора.
И стал собираться.
— Давай! В воскресенье у меня ночь короткая, и в понедельник выходной в агентстве. Вместе покатаемся по Нью-Йорку. Ты мне покажешь достопримечательности. А то я тут сколько лет живу и ничего не видел.
Он подмигнул и пошёл к двери.
Но понедельник для него так никогда и не наступил.
