Девяносто процентов безвозвратных потерь в пограничных войсках составляют те, кто считаются пропавшими без вести. Установлено что на первое апреля 1942 года были убиты и умерли от ран 3684 пограничника. Пропали без вести 35 298 защитников границы. Попали в плен всего 136 человек… Рыбалка в карельских лесах для новоиспечённого инвалида, которому совсем недавно ампутировали половину правой ступни продолжается в июле сорок первого. Немцы, финны, местные полицаи, пленные красноармейцы, дети советского генерала и главный герой судорожно мечущейся по вышеупомянутым лесам. И конца, и края этому не видно. Задача, которую взвалил на себя главный герой, такая, что проще о ближайшую скалу убиться. Ему необходимо спасти две семьи комсостава которых захватили немецкие егеря из одного из полков соединений СС «Мёртвая голова». Приходится выкручиваться. Благо наш современник оказался в теле сержанта-пограничника, а не ковыляет как прежде на своих полутора ногах.
Ехал в Карелию я во второй раз в жизни. В первый раз я посетил этот сказочный край два года назад. Так, заскочил с приятелем на пару недель. Да и то через восемь дней меня выдернули домой телефонным звонком. Было это в первых числах сентября. Ягод и грибов в тот год высыпало немерено, туристического народа вообще никого.
Специально так время с приятелем под поездку подгоняли — чтобы свалили молодые семьи с галдящими детишками и их вечно недовольными мамашами. Классно, кстати получилось. Ни комаров, ни вездесущей мошки, ни назойливых и постоянно ужравшихся в дрова автотуристов с их любимой музыкой, несущейся из всех динамиков семейных пепелацев. Ещё и с погодой повезло — затяжные дожди ещё не начались. В полдень было жарко, вечером тепло, под утро прохладно, в течение дня иногда ветрено, а то и слегка дождливо. Сказка.
Проскочили вокруг Ладоги, заехали на пару речек и на пару озёр. Искупали червяка, наловили рыбной мелочи, купили брусники с черникой, ибо собирать в поездках мне всегда влом. Да и время терять, отмахав почти полторы тысячи вёрст в один конец было откровенно жаль. Рыба была не сильно нужна. За весну и лето мы её столько ловим, что несмотря на то, что раздаём соседям большую часть уловов, в морозильной камере к зиме скапливается килограмм по семьдесят у каждого.
Эту поездку я готовил загодя, причём в этот раз собирался в одно лицо. Хотелось новых впечатлений, и ехать. Просто неспешно ехать по дорогам и ни о чём не думать, останавливаясь для отдыха там, где нравится. Поэтому и маршрут проложил извилистый с заездами на дальние, насколько это возможно, озёра. Домой возвращаться раньше, чем через пару месяцев я не собирался. К тому времени был я уже вынужденным пенсионером и никуда не торопился.
Жизнь мне удалось прожить извилистую, но не слишком разнообразную приключениями. К пятидесяти годам кроме сахарного диабета, загородного дома, квартиры и двух неплохих машин ничем особенным не обзавёлся. Последняя жена растворилась в необъятном мегаполисе лет семь назад. Детьми я так и не оброс, и последние годы вел жизнь стареющего ловеласа. При этом четыре года назад, из-за прогрессирующего диабета, запустив его настолько насколько это было возможно, я лишился половины правой ступни. Отчего резко бросил пить и жрать что ни попадя, когда в голову взбредёт.
Пока лежал в больничке и потом дома, понял, что жизнь прожита и нового ничего мне увидеть более не суждено. К тому же чуть оклемавшись, я словил болезнь ОРЗ, то есть очень резко завязал, причём со всем прежним образом жизни. В общем, решил смотаться в Карелию, а начать с Мурманской области. То есть добраться до самой дальней точки маршрута по мурманской трассе, а потом не торопясь, задирая ногу на каждом понравившемся месте, ползти в сторону дома.
Самая дальняя точка была определена как остров Рыбачий в Мурманской области. Ну, Рыбачий и Рыбачий, камни и сопки, тундра и бесчисленные озёра, залив морской, мошка да комары. Доты старые, железки ржавые и ржавые же железные бочки, периодически украшавшие северный пейзаж. Народ встречался как местный на раздолбанных жизнью тарантасах, так и рыбаки-туристы типа меня, кто с жёнами-детьми, кто по двое-трое. Задницами, впрочем, не цеплялись — не северный берег Чёрного моря, стоянок хватает.
Вот только попав сюда, я понял, что север — это совершенно не моё. И хотя погода порадовала нежарким солнышком и лёгким ветерком, сдувающим с берега кровососущую мерзость, особенно задерживаться я не стал. Что называется, отработал программу, отметившись у дальнего флажка дистанции. Двое суток, впрочем, поболтался по окрестностям честно пытаясь настроиться на благодушный лад, напитываясь новыми видами и просто отсыпаясь после долгой дороги.
Никуда не спешить было до такой степени необычно, что даже сейчас я находился в некотором недоумении. Обычно ведь как? Едешь на короткий отдых и чётко знаешь свои временные рамки, а сейчас я именно никуда не спешил, собравшись после Карелии и Питера так же не торопясь добраться до Крыма. Вслед за летом.
В своё время я удачно «отдал долг Родине», оттрубив положенные два года в Закавказском Военном Округе в Ленкоранском погранотряде санинструктором, закончив перед этим медицинское училище рядом с домом. Так что юношеский спермотоксикоз мне удалось удачно проскочить, болтаясь по окружному госпиталю, что, впрочем, не помешало отстреливать по паре рожков из «калаша» в неделю. Начальник госпиталя, прошёл «Афган», и отношение к исполнению прямых своих обязанностей имел своеобразное, гоняя всех своих подчинённых на стрельбище в любое свободное время дня и ночи.
Затем несколько лет я отработал на скорой помощи, фельдшером, где полностью утратил опять же юношеский максимализм и приобрёл философское отношение к жизни, разбавленного изрядной долей скептицизма. Потом перестройка и жизнь вынесла меня в контору по продаже медицинской техники, где я и прозябал до последнего времени.
