– Он и помрёт своей смертью, ещё какой! Просто мы ускорим её приход.
– Изя, у вас впереди много важной и сложной работы, а вдруг засветитесь на этой ликвидации?
– Не засветимся… Мне не впервой.
– Всё-таки, Изя, было бы хорошо, чтобы дед сам помер без твоей помощи.
– Ничего ты не понимаешь! Размяк здесь, у тёплого моря! Очень важно, чтобы он умер не по воле небес, а по нашей воле. Пусть с виду всё будет обычно, пусть это будет несчастный случай или сердечный приступ, но перед тем, как испустить дух, предатель должен понять, что его наказали за предательство!
Циммермана переубедить было невозможно.
– Иди за мной. – Маслов прекратил спор и подмигнул Сергею, указывая на выход из квартиры.
Денёк обещал быть жарким, но пока на улице сильный зной не ощущался.
– Как ты жил с ним так долго в Германии? – спросил Маслов Сергея.
– А что? – Сергей улыбнулся.
– Он невыносим!
Сергей улыбнулся – да, характер у Изи ещё тот!
Маслов указал на свой маленький внедорожник, припаркованный на площадке перед многоэтажкой.
– Моя малютка, – пояснил он. – Вперёд!
– Воду с собой взял?
– Две бутылки под сиденьем.
– Наверное, не свежая?
Маслов открыл дверцу, протиснулся в накалённый от утреннего яркого солнца салон, уселся за руль. Сергей сел в кресло рядом.
Маслов пошарил под креслом. Показал Сергею пыльные пальцы.
– Неделю назад, когда ездил в приграничные поселения, набрал.
– Она уже протухла.
– Не нуди. Какая разница? Всё равно пить её не будем. В Иерусалиме масса кафе и магазинчиков, на месте свежей, ледяной воды купим.
– Убедил.
Сергей натянул ремень безопасности, застегнул.
– Просто как-то в поздней юности я ехал в поезде через пустыню. Дело было в Каракалпакии.
– Где? – Маслов усмехнулся. – Что за планета такая?
– Узбекистан. Ургенч. Про Хорезм слышал?
– Про Хорезм – да! Тамерлан там, битвы всякие!
– Вот, значит, я ехал в Ургенч. Посреди какой-то пустыни поезд встал.
– Какая там пустыня?
Джип Маслова тронулся с места, и они быстро оказались в несущемся потоке машин.
– Не помню названия. Какая-то каменистая вся. Что-то напоминающее здешний пейзаж.
– Какого чёрта тебя занесло в узбекскую пустыню?
– Много будешь знать – скоро состаришься. Воинский эшелон. Вагоны обычные – плацкартные. Поезд по какой-то причине встал и простоял без движения несколько часов на самом солнцепёке. Так вот, за это время мы выпили всю воду, какая была в бутылках и вообще в вагоне – в бойлере для чая и в туалетах – в умывальниках. В умывальнике вода была тухлая, но её выпили! Жажда – страшная штука!
– Ну, не переживай, двух бутылок до Иерусалима тебе хватит, если ты такой водолюбивый, тем более тухлую воду пить тебе не привыкать! А в Иерусалиме водой заправимся под завязку, словно водовозы, – шекелей хватит! Шекелей полным-полно!
– Когда много денег – это хорошо, – согласился Сергей. Последние месяцы в Западной Германии они сидели на скудном финансовом пайке. Слава богу и конторе, по прибытии в Израиль сразу пополнили баланс под завязку.
– Не верю, что несколько часов в узбекской пустыне так тебя напугали! А? Колись, что-то было ещё, что ты так боишься остаться без воды…
– Заметь, Моисей, без воды в жару. Когда зной припекает.
– Это здесь ещё не припекает!
– Вот-вот! А в машине уже как в аду! Духота! Почему у тебя нет кондиционера в тачке? В Германии во всех машинах стоят кондиционеры.
– Заливаешь?
– Честно! Там – цивилизация!
Маслов как-то скривился, словно ему не хотелось выдавать страшную правду.
– А-а-а… лишние бабки!
– Так шекелей полно! Тем более – не твои!
– Не цепляйся к словам! Колись про себя – про воду!
– Когда я был в Закавказье, тоже постоянно пить хотелось. Вода там подавалась только утром и вечером на несколько часов, и то тёплая. Отвратительная такая. Пить невозможно. Её вскипятишь – она ещё противнее. В родниках (там были только родники) вода была с каким-то земляным привкусом и тоже тёплая!
– В холодильнике бы охладил!
– Не было у меня там холодильника! А так хотелось ледяной минералки. Взять запотевшую от холода бутылку, откупорить крышку. Ш-ш-ш… Пузырьки… У!
– Так смачно рассказываешь, даже пить захотелось.
– Советую потерпеть. Твоя вода в бутылках точно протухла.
– Кстати, ты не боишься так открыто вещать про узбекскую пустыню, про Закавказье? Тут тебе не Германия. Следи за словами. – Маслов хитро прищурился. Джип уже вышёл из плотного потока машин и выехал в пригород.
– Почему спрашиваешь? – Сергей усмехнулся. – Замечал наблюдение за собой?
– Сплюнь! Что за мной наблюдать? Я чист перед Израилем и МОССАДом. Живу здесь тихо, не шалю. Так, для профилактики.
– На всякий случай, – подсказал Сергей.
– Точно!
– Вот случай и настал.
Маслов погрустнел.
– Точно. Будь он неладен.
– Кто?
– Старик этот чёртов. Притащился в Израиль. Не мог сдохнуть в Америке.
Сергей рассмеялся негодованию Маслова и стал смотреть на дорогу, потом сам загрустил. Вот ведь как сложилось – приехал в Израиль не туристом, не паломником по святым местам, а ликвидатором. То есть давить предателя будет Изя – это его дело, Сергей только на подхвате, а потом – обычная рутинная разведка – скучная бытовуха.
– Чего скис? – спросил Маслов.
