Оставшиеся снаружи «обманутые» вскричали и кинулись к двери. Посыпался град ударов в дверь ногами.
Дверь гремела, ходила ходуном, но была неприступна – это не красивые китайские поделки из консервной жести, которые ребёнок взрежет обычной баночной открывашкой.
На всякий случай Сергей спрятался за стену – могут и стрелять, с отморозков станется! Но он был уверен, что тревожные звонки от соседей в милицию уже поступили.
– Открывай! Дверь выбью! – ярился один из подонков.
– Выбьешь – лично сам поставишь на место, – спокойно отозвался Сергей.
Тут же ярость нападавших вылилась в новую атаку на дверь – они стали с разбега (ширина площадки позволяла) вдвоём бить в дверь ногами. Тупость неимоверная! Может быть, их вводила в заблуждение деревянная обшивка двери?!
– Я милицию вызываю!
– Мы сами из милиции!
– Вот я и вызываю вам помощников. Они разберутся.
Новый удар был такой силы, что Сергей даже вздрогнул – бревном они, что ли, бить начали?!
Сергей закричал:
– Всё, ребята, милицию вызываю! Потом не отвертитесь. Напишу заявы во все инстанции. Все будете баланду на зоне хлебать.
– Пошёл ты!
– Хоть на год вас туда, хоть на полгода… А я вас там достану! Суки! – не выдержал и взъярился Сергей.
За дверью вдруг сразу унялись и быстро ушли… Совсем…
Сергей снова обалдел.
Вот гадость! Кому это он понадобился? Он никогда не был богатым, жил как все (твёрдый середняк), не «рамсил», не лез на рожон, чужих жён и подруг не обхаживал… Эдакое «серое ничтожество», ничем не выдающееся. Человек-пискарь Салтыкова-Щедрина. Почему же бандиты пытались ворваться к нему? Неужели, ведя такой скромный образ жизни, он умудрился кому-то из сильных перейти дорожку? Кому-то надерзил, не так посмотрел, послал случайно подальше не того человека?
В мыслях Сергея царили смятение и хаос.
– Не надо милиции, – вдруг прохрипел лежавший у ног Сергея верзила. – Я сам оттуда.
– Что ты вякнул? Ты кто?
– Не надо милиции, пожалуйста. Наш конфликт – это нелепая случайность. Ошибка.
– Менты приедут – разберутся, – был безжалостен Сергей.
– Я вам обещаю, что этот инцидент никак не отразится на вашей жизни, – произнёс детина.
– Ты угрожаешь мне, тварь? – Сергей занёс над лицом поверженного противника ногу для удара.
– Поверьте, я сотрудник ФСБ, мы проводили спецоперацию, и наш конфликт – случайность. Не впутывайте сюда милицию. Это всё осложнит.
– Разберёмся! – безжалостно заявил Сергей и пяткой (легонько) вырубил «юношу».
Если бы он ударил своим коронным ударом чемпиона по единоборствам без правил, он бы разнёс идиоту череп, словно яичную скорлупу.
«ФСБ! Спецоперация! Не надо милиции! Сам знаю, что не надо, но вас, дворовые братки, если не прижать сразу, вы вконец оборзеете!» Сергей, злясь на судьбу, пославшую ему в середине ночи такое испытание, быстро переодевался в удобную одежду – утеплённое трико, футболку, олимпийку, кроссовки на липучках. Он не сомневался, что приехавшие стражи порядка, несмотря на переименование – уже копы (полицейские!), а не менты, поведут себя как менты, а именно повяжут его, Сергея, потерпевшего, и будут всё валить на него, пока он не откажется от заявлений, а потом подло выпустят глубокой ночью без копейки в кармане.
Вот такая полиция, которая милиция!
«Дз-з-з-з-з-з-з-з!!!»
Кнопку звонка упорно топил чей-то палец. Быстро приехали!
Было ясно, что это они – полицейские!
Сергей прильнул к глазку. Точно – милиция!
Он открыл замок и, перепрыгнув через поднимавшегося с пола налётчика, пробежал на кухню – из вазочки зачерпнул горсть шоколадных конфет в карман. Говорят, шоколад вызывает позитивные эмоции. А ему в ближайшее время позитивных эмоций потребуется много, очень много.
– Майор Антонов, заграничный отдел, – заявил юноша, вставший с пола.
Сергей, удивляясь наглости молодого злодея и набивая карманы спортивных штанов и куртки конфетами, выглянул из кухни – юноша демонстрировал корочку представительному сержанту милиции, тоже двухметрового роста, толстому, с автоматом АКСУ, лет пятидесяти…
Рука Сергея с очередной горстью конфет замерла над вазочкой – не бывает таких сержантов милиции! Это новая подстава!
«Сержант» и «фээсбэшник», заметив Сергея, обернулись к нему и застыли, словно в сцене гоголевского «Ревизора».
Их удивление потрясло Сергея сверх всякой меры – его внутренний голос шепнул, что пришла смерть. Вот так она выглядит для него – сержант и фээсбэшник.
Кулак, сжавший новую горсть конфет, безвольно расслабился.
Конфеты попадали из разжатой ладони в вазу по одной: «Пак! Пак! Пак! Пак! Пак!»
Толстый здоровяк «сержант» вдруг радостно вскричал:
– Сергей Антонович! Это вы?! А я словно во сне… Точно, это же ваша квартира!
Сергей отупело опустился на диванчик у кухонного стола. Это же отец Мойши Рузова. Он был татарин, а его жена, мать Мойши, числилась чистокровной еврейкой, с обильной роднёй в высших сферах трёх самых еврейских государств мира: США, Израиля и России. Но отец Мойши Рузова, близкого друга и одногодка сына Сергея – Алёшки, боксёра и забияки, как помнил Сергей, в свои пятьдесят с лишним лет был не сержантом милиции, а инженером…
