Пока мы с Юджином переругивались с цирковыми, пытаясь их остановить, моё плохое настроение наконец-то нашло на ком оторваться, и на душе полегчало. Не менее заведённый покушениями напарник даже успел размять кулаки и получить пару тычков под рёбра от местного пьянчуги-клоуна. После чего, выпустив пар, мы «нормально» ― с помощью самострела ― поговорили с укротителем местной «живности». Итог был неутешительным ― из змей в цирке доживал свой век только престарелый питон, а это был не «наш размер»…
Мы понуро возвращались к коляске, провожая мрачными взглядами проползавшие мимо цирковые повозки, обитатели которых довольно корчили нам рожи, сопровождая их неприличными жестами и насмешками. Пришлось придерживать раскипятившегося Юджина за воротник, слушая, как он фыркает и пыхтит, словно готовый взорваться паровой котёл…
Я уже поставил ногу на ступеньку, надеясь забраться внутрь и поскорее забыть недавно пережитые унижения, как сзади кто-то сильно потянул меня за сюртук. Только чудо в лице напарника не позволило младшему агенту Дасти Роджу с размаха приземлиться на пыльную, усыпанную крупными камнями дорогу.
Взбешённый, не стесняясь в выражениях, я обернулся, чтобы размазать обидчика по этой пересохшей, заждавшейся дождя земле. Но, наткнувшись на несчастный взгляд вишнёво-карих глаз на милом личике хрупкой молоденькой девушки с двумя короткими, переброшенными за спину косами, замолчал. Её пестрое старенькое платье трепетало на ветру, подчёркивая стройную фигуру и соблазнительность скрытых им форм, от которых невозможно было оторвать взгляд.
Посмотрел на напарника, ища у него поддержки, но тот уже попался в
― Вот что значит юность, Дасти, ― уныло сказал я сам себе, ― ей всё ни почём… И почему ты, если верить документам, всего-то на несколько лет его старше, чувствуешь себя уставшим от жизни стариком? В чём причина?
Расстроенный, сделал «суровое» лицо, обратившись к этой похитительнице сердец и надеясь отпугнуть её от легкомысленного напарника:
― Сударыня, Вы, кажется, перепутали коляску Тайного Сыска с почтовым дилижансом. Нам не по пути…
Она взмахнула длинными ресницами, покушаясь и на мою душу:
― Простите, господин. Я ― Эмма, сбежала от хозяина цирка. Этот негодяй не хотел отпускать «лучшую наездницу» труппы, удерживая там силой. Сама судьба послала Вас на помощь… Умоляю, довезите до города, если надо, я готова заплатить, ― она открыла висевший у пояса кошель, высыпав на дрожащую ладонь несколько потёртых медяков.
Стараясь не смотреть на жалобно кивающего Юджина, чей умоляющий взгляд начинал меня раздражать, строго отчеканил:
― Сожалею, не положено…
И тут… Шёлковые как крылья бабочки ресницы вспорхнули над большими, несчастными глазами, и по бледным щекам красотки быстро заструились ручейки, вот-вот грозя превратиться в бурные полноводные потоки. Её тоненькие плечики вздрагивали вместе с упавшими на них толстыми косами, словно упрекая бездушного стража порядка:
― Негодяй, изверг, да как ты только посмел обидеть это небесное создание! Нет тебе прощения…
В общем, как-то так ― меня просто перекрутило внутри от стыда, и, крякнув, я нехотя добавил:
― Посторонним не положено находиться в служебной коляске, но… если бы Вы
Дальше я с открытым ртом наблюдал, как по волшебству горькие слёзы исчезли с хитрой мордашки, а её обладательница пулей вскочила в коляску, забившись в самый уголок и нежно проворковав оттуда на радость восхищённому Юджину:
― Вы так великодушны, добрый господин… Я буду сидеть тише мышки, считайте, что меня здесь нет…
Поскольку мы временно остались без возницы, напарник лихо, явно красуясь, вскочил на его место, и, бросив горячий взгляд на улыбавшуюся Эмму, выпалил:
― Садись, Дасти, домчу с ветерком. Кстати, Эмма, я ― Юджин Норман, а это господин Родж. Надеюсь, по дороге Вы расскажете нам о себе. Вас кто-то ждёт в городе, наверное,
Вздохнув, сел рядом с неожиданной попутчицей, отодвинувшись от неё подальше и делая вид, что с интересом рассматриваю проносящиеся мимо деревья. Тем временем, Эмма словно только и ждала возможности излить на нас с Юджином душещипательную историю своей жизни, показавшуюся мне довольно складной и хорошо отрепетированной.
Я пропустил мимо ушей рассказ о несчастном детстве, злом отчиме и тяжёлой работе в цирке на недостойного негодяя. Это было слишком предсказуемо, а потому неинтересно. А вот то, как после одного из представлений к ней подошла милая женщина, представившись набиравшей работниц хозяйкой нового модного ателье ― было занятно. Она пригласила Эмму приехать к ней в город, пообещав обучение и хорошую оплату.
― С чего бы какой-то даме зазывать к себе в модистки не умеющую шить цирковую наездницу? Подозрительно…
