Некоторое время управляющий молча разглядывал меня. Это был толстый человечек, небольшого роста, с дружелюбными глазами и улыбкой.
— Извини, — сказал он, — на самом деле мне не нужна была твоя помощь и сегодня, я просто хотел…
— Я знаю, — оборвал я его и улыбнулся. — В любом случае большое спасибо. — Я вышел.
Начинало темнеть, и мне надо было позаботиться о ночлеге, если я не хотел ночевать на улице. Я пошел в гостиницу и снял небольшую комнатку за пятьдесят центов. В вестибюле лежало несколько газет, я прочитал их и отправился спать. Я думал о том, как разыскать родственников, но не хотел, чтобы они увидели меня в столь плачевном виде. Я также немного боялся, что встречу кого-нибудь из знакомых, и тогда мне придется им что-то объяснять.
На следующее утро я проснулся рано и уже в половине восьмого был на Шестой авеню. В агентствах, как обычно, было полно народа, что не свидетельствовало о сдвиге к лучшему. Меня отправили по нескольким адресам, но когда я приходил на место, оказывалось, что или уже кого-то взяли или собирались взять. Я пообедал в дешевом ресторанчике на Шестой авеню недалеко от Сорок шестой улицы — съел сосиски с фасолью и выпил кофе, уплатив при этом тридцать пять центов. Вернувшись в гостиницу, я снял койку в общей комнате, где, кроме меня, было еще человек десять. Люди эти отличались от тех, кого я встречал в ночлежках, они еще не опустились полностью. Несколько постояльцев играли в карты, я немного понаблюдал за ними и лег спать.
На следующий день я решил попытать счастья в отделе оптовой торговли. Мне повезло. Когда я пришел на склад небольшого фирменного бакалейного магазина, то тут же был принят на работу, потому что только что из магазина на углу Колумбус авеню и Шестьдесят девятой улицы уволился мальчишка, который занимался доставкой заказов. Случилось это так. Инспектор по кадрам поднял на меня взгляд и скорее крикнул, чем спросил:
— Что тебе нужно?
— Работу, — просто ответил я.
— У меня нет работы, — коротко бросил он. И как раз в этот момент на его столе зазвонил телефон. Он снял трубку и рявкнул в нее:
— Рейзеус слушает.
Я стоял и ждал. Прошло несколько секунд, инспектор не говорил, а только слушал. Не знаю, как я догадался, что речь шла именно о работе — может быть, по тому, как он взглянул на меня, или по тому, как слушал. Руки у меня вдруг вспотели, сердце заколотилось. Я точно знал, что работа есть и что она мне подходит.
Инспектор положил трубку. Появился водитель грузовика, подойдя к столу, он показал инспектору накладную. Они поговорили несколько минут, потом водитель вышел. Инспектор снова посмотрел на меня.
— Что ты торчишь здесь? — снова крикнул он.
— Мне нужна работа, — повторил я.
— Я же сказал тебе, что у меня нет работы.
— Вам только что звонили как раз по этому поводу, — рискнул я.
Несколько секунд он изучающе смотрел на меня.
— Опыт есть? — спросил он.
— Есть некоторый, — ответил я. — Я работал в большом продовольственном магазине в Сан-Диего. — Я не стал уточнять, что проработал там всего два дня.
Во взгляде инспектора появился интерес.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Тебе не подойдет эта работа, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной. — Доставка заказов — это работа для мальчишки, за нее платят восемь долларов в неделю.
— Мне это подойдет, — сказал я.
Он снова посмотрел на меня.
— Там платят всего восемь долларов в неделю, — повторил он.
Я засунул руки в карманы, чтобы он не заметил, что они дрожат.
— Меня это устраивает, — снова сказал я. Боже, как я боялся, что он выставит меня! Никогда ничего я так не желал в жизни, как этой работы.
— Тебя не могут устраивать восемь долларов в неделю. Ведь ты не мальчишка, тебе нужно больше на жизнь.
Я продолжал держать руки в карманах.
— Послушайте, сэр, — сказал я, голос мой слегка дрожал от напряжения. — Я должен получить эту работу, она мне очень нужна. Я сейчас совсем на мели. Шесть недель назад я работал на уборке снега, и это была последняя работа, которую мне удалось найти. Восемь долларов в неделю большие деньги для меня.
Инспектор откинулся на спинку кресла и слегка отвернулся.
— Ты живешь с родителями? — спросил он.
— Нет, у меня нет родителей. Сейчас я живу в гостинице.
— Но почему ты хочешь работать за восемь долларов в неделю? Такой большой, молодой и сильный парень, как ты, может найти себе более высокооплачиваемую работу.
— Я пытался, сэр, — с отчаянием произнес я. — Честно, я пытался, но у меня ничего не вышло.
Он молчал. Я начинал сходить с ума от этой игры в кошки-мышки. Внезапно он развернулся в кресле в мою сторону и рявкнул:
— Ладно! Ты принят.
Почувствовав слабость в коленках, я опустился в кресло, стоящее возле стола, и вынул из кармана сигареты. Вставив одну в рот, я попытался прикурить, но никак не мог зажечь спичку, потому что руки тряслись. Инспектор зажег спичку и протянул мне. Я прикурил, глубоко затянулся и поблагодарил его:
— Спасибо, сэр. Большое спасибо.
