— Это поразительно, — удивлялся Быковский. — До знакомства с тем же ДЖЕДО я и представить не мог, что существует такое количество нудной, скучной и однообразной умственной работы, которую может взять на себя ИИ. Именно умственной, не физической. Вся эта бухгалтерия, планирование, отчётность, стандартные инструкции, рутинные инженерно-технические операции, чертежи… Да всего просто не перечислить! Мы как-то привыкли думать, что роботы будут делать за нас, в первую очередь, физическую работу. Землю там копать, тяжести поднимать…
— Кофе в постель подавать, — подсказал Сернан.
— В том числе, — согласился Быковский. — Хотя это уже сибаритство. Ну, вы поняли, о чём я. А оказалось — не так. То есть, и так тоже, но не совсем.
— Всё правильно, — сказал я. — Дело в математических моделях. Алгоритмах, скажем так. Грубо говоря, создать бухгалтерскую программу или даже программу, с помощью которой можно точно спрогнозировать развитие тяжёлой промышленности на ближайшие пять лет и определить, какие и сколько ресурсов на это потребуется, гораздо проще, чем создать универсального робота-мастера, способного… ну, скажем, построить дом. Я уже не говорю про сборку кваркового реактора или планетолёта. А уж сделать, к примеру, классную гитару или скрипку, которую не стыдно взять в руки, и вовсе запредельная задача. Только люди на это способны. При этом, заметьте, хорошо обученный ИИ способен написать несложную мелодию и даже стихотворение, которое кому-то может показаться вполне неплохим.
— Да ладно, — не поверил Сернан.
— Правда.
— А роман может? — спросил Быковский.
— Может. И пишут. Другое дело, что их почти не читают.
— Почему? Плохие?
— Да как сказать… По моему личному мнению, не хватает в них какой-то изюминки, которая и делает историю настоящей. Вроде всё на месте, а читать неохота. Про кино вообще молчу, не получается по-настоящему хорошее кино у ИИ. Так, поделки. Хотя, повторю, кто-то смотрит. Тут ещё штука в том, что на любом продукте, созданном ИИ, будь то новая деталь для станка или роман, должна стоять обязательная маркировка, подтверждающая сей факт.
— Мудро, — заметил Быковский.
— Надо же, — сказал Сернан. — А мне уж было показалось, что вашим ИИ до полноценного разума со всеми вытекающими — один шаг.
— Может быть и один, — сказал я. — Но очень широкий, глубокий и долгий. Хотите знать моё мнение?
— Выкладывай, — сказал Быковский.
— На мой взгляд, с точки зрения настоящего прогресса человечества, гораздо интереснее работа над собой и работа с животными.
— Не понял, — признался Сернан. — То есть работа над собой — понятно. Это ваше умение входить в
— Нет, именно общение. Пошли, покажу.
Мы вышли на террасу нашего дома в «Южных Садах», который уже стал нам практически родным. В окружающих деревьях перекликивались птицы.
Я поискал глазами и быстро нашёл яркого цветастого уйруна. Птица, напоминающего земного удода, пряталась на ветке дерева за листвой и громко «ругалась» на кмеута по кличке Буруз (то есть Командир, в переводе на любой земной язык), который сидел в траве, глядел на птицу и явно раздумывал, стоит ли охота свеч.
Буруз был всеобщим любимцем, жил в «Южных Садах» и никому не принадлежал, строго оберегая свою независимость. На кухне и не только для него всегда находилась миска вкусной еды, а спал он везде, где хотел. Благо был весьма чистоплотен и снисходителен к людям.
Ну чисто земной кот.
Я вошёл в
Разглядел светло-жёлтую ауру кмеута и — выше, за листьями (каждый листок и каждая веточка дерева тоже светились, испуская собственную ауру) — сиреневую ауру уйруна.
Настроился на неё.
— Циить — тить — та! — пропел, подражая уйруну. — Циить — тить — та!
Уйрун смолк.
Буруз посмотрел на меня взглядом, в котором отчётливо читалось: «Тебе что, делать нечего?»
После чего бесшумно исчез в высокой густой траве.
Быковский и Сернан с нескрываемым интересом наблюдали за всеми нами.
— Та-а — циить-циить — Ца-а-а! — пропел я и потянул левую руку ладонью вверх. — Ца-а — ца-а!
Уйрун вспорхнул с ветки и, заложив красивый вираж, опустился на мою ладонь.
— Ца-ца-цы? — пропел он.
Я достал из кармана кусочек хлеба, который перед этим специально туда положил.
Протянул уйруну.
Птица склонила голову влево, потом вправо, разглядывая то меня, то хлеб.
— Цы — та-а? — пропела она.
— Цы — та-а, — пропел я в ответ.
Уйрун ухватил клювом угощение, вспорхнул с ладони и улетел.
Я вышел из
— Ух ты, — сказал Сернан. — Что это было?
— Пример общения с животными. Напрямую. В данном случае с птицей, но разницы нет. Птицы ничуть не глупее тех, кто бегает по земле или плавает в воде.
— Постой, — сказал Быковский. — Не хочешь же ты сказать, что животные ничем не отличаются от человека? Что они умеют… мыслить? Как дельфины?
