Письмо, которое она написала своей приятельнице в Глазго, было просто просьбой узнать о возможности устроиться на преподавательскую работу, а не заявлением с просьбой предоставить ей место учительницы. Она писала вполне откровенно и сообщила подруге, что несчастлива и думает расстаться с мужем, но не сейчас, а ближе к весне. Она ничего не написала о том, что дело откладывается ради наблюдений за гусями. Ответ, который она получила недели две назад, звучал обнадеживающе: подруга писала, что Мэри без особого труда найдет место преподавателя.
Почтовый фургон, пыхтя, удалился. Мэри поднялась из-за ткацкого станка и через среднюю комнату, где на кровати спал муж, вышла на улицу. В последние месяцы Сэмми, громко храпя, спал так по нескольку часов на дню; ему почти нечего было делать. Единственным его занятием на ферме остался теперь уход за небольшим стадом овец, дававших шерсть для ткацкого станка Мэри.
Она прошла к ящику для писем. А вдруг это все же от Рори? После его возвращения с залива Джемса в Торонто она получила два письма, но в них появилась какая-то странная грусть и смутные намеки на то, что в одном из писем он назвал "глупой несправедливостью в отношениях между людьми". Мэри слишком давно переписывалась с ним, чтобы не заметить, что в нем происходит какая-то духовная ломка, что какие-то тяготы вторглись в его жизнь. Может, теперь он написал поподробнее?
Но, вынув письмо из ящика, Мэри сразу же увидела, что оно не от Рори — на конверте стоял штемпель Глазго. Она пристально смотрела на письмо, и у нее дрожали пальцы. Прошла четверть века, но она мгновенно узнала аккуратный, четкий почерк Джона Уатта.
Возвращаясь к дому, Мэри разорвала конверт, пальцы не слушались ее. Подойдя к дверям и услышав храп Сэмми, она внезапно передумала и пошла вниз, к морю. Она понятия не имела, что могло быть в письме, но оно само уже наполняло ее сладостной тоской, и она вдруг решила, что не может читать его там.
За все время Мэри ни разу не приезжала в Глазго и с тех пор, как поселилась на Барре, ничего не слыхала о Джоне Уатте. Ей живо вспомнилось то письмо, в котором он расторг их помолвку, и его внезапная женитьба на стенографистке из университетской канцелярии. Это и вынудило ее тогда выйти за Большого Сэмми, но вина тут ее, а не Джона Уатта, и те горькие чувства, которые она питала к нему, вскоре рассеялись. Теперь, спустя столько лет, снова держа в руках письмо от него, Мэри Макдональд испытывала лишь радостное, горячее волнение.
Она быстро шла вперед, пока не спустилась футов на сто ниже лачуги. И тут не утерпела, села на камень, торопливо вытащила письмо из конверта.
Джон Уатт услышал, что она подумывает о возвращении в Глазго на преподавательскую работу, и писал, что с нетерпением ждет встречи с ней. Он хочет помочь. Он по-прежнему работает в университете, профессор, и охотно использует все свое влияние, чтобы добиться для нее места преподавателя.
"Не знаю, какие вести обо мне дошли до тебя, — писал он дальше. — Ты, наверное, знаешь, что моя женитьба тоже оказалась роковой ошибкой. Вот уже двадцать лет, как я развелся и живу один".
Мэри глядела на эти слова, пока они не расплылись у нее перед глазами. Вновь перечитала она это место: "...тоже оказалась роковой ошибкой..." Почему он пишет — "тоже"? Должно быть, узнал в Глазго, что она собирается оставить мужа. И теперь радость, которую вызвало в ней письмо Джона Уатта, сменилась огорчением и ужасом. Действительно ли, как он утверждает, в том вся причина, заставившая Джона написать ей?
И все-таки Мэри жадно читала дальше. Он писал, что по вечерам ему случается проходить мимо того серого каменного дома, где она когда-то жила. Дом нисколько не изменился. И в парке у Клайда скамейки стоят на том же самом месте, где четверть века тому назад они читали стихи. Воспоминания о прошлом, исполненные тоски и радости, захлестнули ее, когда она читала эти строки. Ее жизнь могла сложиться совсем иначе! Теперь ее пугали незваные и неподвластные ей мысли, которые вдруг закружились у нее в голове. Нет, она не должна предаваться таким мыслям! Она собирается уехать от мужа - по крайней мере, это она признавала оправданным, — но и только, не больше. Она останется замужней женщиной, ее жизнь определил навсегда данный ею брачный обет.
Несколько раз перечитала она письмо, раздумывая, что ответить и следует ли вообще отвечать. Весь день она проносила письмо за корсажем, чтобы Сэмми не нашел его. По опрятному, четкому почерку он наверняка догадается, что письмо не от Рори.
