Снова поскрипывали колеса фургонов, снова неторопливые волы равнодушно брели по воле погонщиков. Единственно, что отличалось от недавнего прошлого — мощеная дорога вместо степной травы и подлесок по краям тракта. И еще, что, кроме фургонов, в караване были открытые возы — в Раменье можно было опасаться зверей, изредка — разбойников, но мелкие отряды самалитов сюда уже не добирались. И необходимости держать круговую оборону не возникало.
Деций ехал верхом на бактриане возле фургона, в котором, несмотря на поздний час, всё еще дремала его работодательница. Она, как правило, поднималась не раньше полудня, и тут же громко начинала жаловаться на скуку, на дорогу и на тупых караванщиков. Деций, запомнивший деловую и сдержанную манеру Ниязы еще в их первую встречу, сначала дивился этой перемене. Но потом сообразил, что колдунья нарочито играет некую роль — роль капризной барыни. Это было интересно, и Деций, хоть и не понимая целей колдуньи, и предпочитая помалкивать, по мере возможностей, стал ей подыгрывать. Впрочем, интересным оказалось уже и их отбытие из Тарка.
Когда ранним утром он встретился с Ниязой, готовый к новому путешествию, три верховых бактриана уже равнодушно пережевывали травяную жвачку возле входа в гостиницу.
— Это нам, — сообщила колдунья. — Третий — для вьюка.
— А стоило ли тратить деньги — в караване удобнее ехать в фургоне, если быть пассажиром?
— Караван еще надо догнать, — огорошила его Нияза. — Наши караванщики убыли вчера, вверх по реке.
"Вот те на!" — поразился Деций.
Дальше ему предстояло удивиться еще не раз. Они выехали из южных ворот Тарка, хотя, по логике, им надо бы воспользоваться северными воротами — более близкими к реке. Объехали город с востока, и только после этого свернули на тракт, который тянулся вдоль речного берега. Это была обычная проселочная дорога — не мощеная, как имперская. Конечно, бактриан, не особо напрягаясь, двигается вдвое быстрее, чем караванные баржи против течения. Но догонять караван им придется до вечера, а то еще и завтра. Впрочем, дорожных вещей у них было в достатке, переночевать разок у костра ничего не стоило. Только зачем все эти сложности?
Нияза уверенно ехала первой, Деций следовал за ней, ведя на поводу вьючного бактриана. Слева тянулись камыши и топкий берег реки, справа — кусты и поляны с яркими осенними ягодами. В этот час на проселке не было ни души. Неожиданно притормозив, Нияза подождала, пока Деций с ней поравняется, и протянула ему кольцо-амулет.
— Это для экстренной связи — если мы разминемся.
Амулет был вполне стандартный, хоть и не из дешевых. При вызове он начинал слегка вибрировать на пальце, и прерыванием вибрации можно было быстро передавать несколько простых, заранее условленных сигналов. Перечень этих сигналов был отработан за предшествующие столетия до совершенства, преимущественно — военными, от того назывался "легионерский код" или "лекод". Деций только отметил про себя, что Нияза, несмотря на беззаботный вид, чего-то опасается. Все ее странные маневры могли иметь единственную разумную цель — сбросить кого-то со следа. Вот только кого?
Ответ пришел только к концу дня.
Хотя Деций был магом — пусть не имперской выучки, но вполне способным потягаться с любым магистром, а Нияза — только колдунья, погоню она заметила первой. Она вздрогнула, быстро достала из-под дорожной туники один из своих амулетов, и резко скомандовала Децию:
— Гони! — уже пуская своего бактриана в галоп.
Деций начал подгонять своего скакуна, но его сдерживал третий, вьючный бактриан, а опыта у гесперидца недоставало, чтобы управлять им столь же эффективно, как и собственным. Он начал отставать, и только тут наконец почувствовал гнилостную чужую ауру, чем-то знакомую, и от того тошнотворную вдвойне. Странно было то, что эта аура была не сзади, как можно было предположить, а где-то справа, за зарослями, окаймлявшими дорогу. Изо всех сил стараясь ускорить ход тупой вьючной твари, Деций начал готовиться к защите — строить универсальный щит. Это заняло считанные минуты, но ощущение враждебной ауры возрастало с той же скоростью. И тут Деций вспомнил, что ему эта аура напоминает — шамана самалитов, из его недавнего боя. Разница, конечно, заметная — шаман был неизмеримо сильнее, но мерзкий привкус магии смерти был точно такой же…
Проселок, следуя извиву русла реки, резко повернул, и беглецы выскочили на развилку дорог. И тут Деций увидел, как на правом ответвлении пути, быстро приближаясь к ним, скачут три всадника в дорожных плащах. Деций просканировал всех — маг был только один, остальные двое — слуги или охрана. Противник — а кто еще это мог быть? — старался сократить расстояние до беглецов, избегая атаковать издали.
