Какстон задумался: Берквист входил в число наемников Дугласа, называвшихся «помощниками по особым поручениям».
— Мне нужен не Берквист. Мне нужен директор.
Но Берквист был уже тут как тут — рука протянута, на лице радостная улыбка.
— Бенни Какстон! Как поживаешь, старина! Все еще торгуешь залежалым старьем? — Тут он увидел Свидетеля.
— Конечно, тем же самым. А ты что тут делаешь, Гил?
— Знаешь, когда я уйду из политики, я тоже заведу себе колонку в какой-нибудь газетенке — буду набалтывать по телефону свою тысячу слов разных грязных слухов, а потом целый день лодырничать. Завидую тебе, Бен.
— Я ведь спросил: «Что ты тут делаешь, Гил?» Я хочу видеть директора, а потом «Человека с Марса». Мне отказ на твоем уровне не нужен.
— Слушай, Бен, не надо задираться. Я здесь потому, что доктору Бремеру пресса прямо-таки житья не дает. Поэтому Генеральный секретарь прислал меня сюда — снять с директора это бремя.
— О’кей. Я хочу видеть Смита.
— Бен, старина, да каждый репортер, каждый специальный корреспондент, каждый свободный художник и журналист-одиночка, да и каждая пискушка хотят того же. Двадцать минут назад тут была Полли Пайперс. Ей нужно было проинтервьюировать его относительно половой жизни марсиан! — Берквист воздел руки к небу.
— Я хочу видеть Смита. Увижу я его или нет?
— Бен, давай сходим куда-нибудь, где можно опрокинуть стопку и поболтать. Там ты сможешь расспросить меня о чем угодно.
— Спрашивать мне тебя не о чем. Я хочу видеть Смита. Вот мой адвокат — мистер Фрисби. — Как было положено, Бен не представил Честного Свидетеля.
— Мы знакомы, — ответил Берквист. — Как поживает ваш папаша, Марк? По-прежнему страдает от синусита?
— Как всегда.
— Это местный климат виноват. Пошли, Бен. И вы тоже, Марк.
— Не торопись! — стоял на своем Какстон. — Я хочу видеть Валентайна Майкла Смита. Я представляю синдикат «Пост», а косвенно — двести миллионов его читателей. Увижу я Смита? Если нет, скажи это громко, назови свою должность и основание, на котором ты отказываешь.
Берквист вздохнул.
— Марк, скажите этому специалисту по подглядыванию в замочные скважины, что он не имеет права врываться в палаты больных людей. Смит уже давал интервью вчера вечером, кстати, против желания своего лечащего врача. Смит имеет право на покой и тишину, ему нужно восстановить свои силы.
— Ходят слухи, — заявил Какстон, — что его появление на экранах вчера вечером было фальсифицировано.
Берквист перестал улыбаться.
— Фрисби, — сказал холодно, — не угодно ли вам предупредить своего клиента об ответственности за клевету?
— Бен, будь поосторожнее.
— Мне известен закон о клевете, Гил. Только скажи мне, на кого я клевещу? На «Человека с Марса»? Или на кого-то другого? Назови его имя. Я повторяю, — продолжал Бен, повышая голос, — что я слышал, будто человек, которого интервьюировали по стерео, не был «Человеком с Марса». Я хочу спросить его именно об этом.
Набитая людьми приемная замерла. Берквист взглянул на Честного Свидетеля, обуздал свои чувства и произнес, улыбаясь:
— Бен, возможно, нам ты навязал интервью, но себе судебный процесс уж наверняка. Подожди минутку.
Он исчез, но вскоре вернулся.
— Я договорился, — сказал он устало. — Хоть ты и не заслуживаешь этого, Бен. Пошли. Но только один ты. Марк, сожалею, но мы не можем допустить скопления народа в палате. Смит все же болен.
— Нет, — сказал Какстон.
— Что «нет»?
— Или все трое, или никого.
— Бен, не валяй дурака. Ты и так получил особую привилегию. Вот что я тебе предложу: пусть Марк подождет за дверью палаты. А вот он — нам не нужен. — Берквист кивнул на Кавендиша. Тот будто ничего не слышал.
— Может, оно и так. Но моя колонка сегодня же заявит, что Администрация отказалась допустить на свидание с «Человеком с Марса» Честного Свидетеля.
Берквист пожал плечами.
— Пошли, Бен. Надеюсь, что иск о клевете хоть чему-нибудь научит тебя.
Из уважения к возрасту Кавендиша они поднялись на эскалаторе, потом движущаяся дорожка повезла их мимо лабораторий, мимо лечебных кабинетов и мимо палат, палат, палат. Их остановил часовой, он позвонил и предупредил кого-то о приходе посетителей. Наконец, их впустили в комнату с дисплеями для наблюдения над больными, находящимися в критическом состоянии.
— Это доктор Таннер, — объявил Берквист. — Доктор, это мистер Какстон и мистер Фрисби. — Разумеется, Честного Свидетеля он не представил.
Доктор Таннер очень нервничал.
— Джентльмены, я должен вас кое о чем предупредить. Не говорите и не делайте ничего, что могло бы взволновать моего пациента. Он находится в крайне возбужденном состоянии и может внезапно оказаться под патологическим стрессом… Можете назвать это состояние трансом.
— Эпилепсия? — спросил Бен.
— Невежда мог бы принять это за эпилепсию. Скорее же это каталепсия.
— А вы специалист в какой области, доктор? Психиатрия?
Таннер глянул на Берквиста.
— Да, — признался он.
— А где защищали докторскую?
Берквист быстро вмешался;
— Давайте посмотрим на больного, Бен. Допрос доктора Таннера вы проведете позже.
— О'кей.
