— Капитан, даже признавая, что ваши полномочия как командира того, что, кстати говоря, является все же научной экспедицией, дают вам право распоряжаться организацией медицинского ухода с целью защиты здоровья временно вверенного в ваше попечение лица, я все же не вижу оснований, которые позволили бы вам вмешиваться в дела моего министерства. Ведь этот Смит — кладезь драгоценной информации!
— Полагаю, что так, сэр.
— Тогда почему же… — Министр повернулся к его милости министру по делам мира и безопасности. — Дэвид? Вы отдадите приказ вашим людям? Нельзя же, в конце-то-концов, держать чуть ли не в прихожей профессора Тиргартена и доктора Окаджиму, уж не говоря о прочих!
Министр по делам мира бросил взгляд на капитана Ван Тромпа. Капитан отрицательно покачал головой.
— Но почему?! — возопил министр науки. — Вы же сами признались, что он не болен!
— Дайте же возможность капитану высказаться, Пьер, — посоветовал министр мира. — Мы вас слушаем, капитан.
— Смит не болен, сэр, — заговорил капитан, — но он чувствует себя плохо. Ему еще никогда не приходилось бывать в условиях земного тяготения. Он тут весит в два с половиной раза больше, чем на Марсе, а его мускулатура к этому еще не адаптировалась. Непривычно для него и земное атмосферное давление, которое нам представляется нормальным. В общем, все это ему чуждо, и такая ситуация означает слишком большую нагрузку на его нервную систему. Черт возьми, джентльмены, я сам устал как собака, хотя родился здесь, на Земле.
Министр науки выглядел чуть ли не оскорбленным.
— Если вас беспокоит истощение от повышенной гравитации, то разрешите вас заверить, дорогой мой, что мы тут все предусмотрели. В конце концов, я же и сам бывал в космосе! Мне эти ощущения знакомы… Этот человек… Смит… он должен…
Капитан Ван Тромп решил, что пришло время дать выход своему раздражению. Вспышку можно будет приписать усталости — вполне, кстати, реальной, — он и в самом деле чувствовал себя так, будто вернулся из вылазки на Юпитер. Поэтому он резко оборвал министра:
— Хм! «Этот человек Смит!» Этот человек! Неужели вы не понимаете, что он вовсе и не человек?!
— Что?
— Смит… вовсе… не… человек.
— Как это? Объяснитесь, капитан.
— Смит — разумное существо, предки у него — люди, но сам он все же больше марсианин, чем человек. Пока мы не появились на Марсе, он и в глаза не видал человека. Мыслит он, как марсианин, чувствует, как марсианин. Он выращен и воспитан расой, которая с нами ничего общего не имеет… У них даже секса нет! Он — человек по происхождению, но марсианин по адаптации к окружающей среде Марса. Если вам благоугодно довести его до безумия, а следовательно, потерять этот «кладезь информации», тогда тащите сюда свою тупоголовую профессуру! Уж они-то не дадут ему ни одного шанса на то, чтобы выжить на нашей идиотской планете! А, впрочем, мне-то какое дело! Я свою работу выполнил!
Молчание было прервано Генеральным секретарем Дугласом.
— И вы отлично поработали, капитан. Если этому человеку, или этому человеко-марсианину, нужно несколько дней отдыха, я думаю, наука подождет, а потому вам лучше успокоиться, Пит. Капитан Тромп устал.
— Однако одно дело ждать не может, — вмешался министр общественной информации.
— Какое именно, Джок?
— Если мы не покажем «Человека с Марса» по стереовидению в ближайшие же часы, могут произойти бунты, мистер секретарь.
— Хм… Вы преувеличиваете, Джок. Вечером в новостях мы дадим кое-какую информацию о Марсе. Приступим к награждению капитана и команды. Полагаю, это будет завтра. Потом капитан Ван Тромп расскажет о своих приключениях… За ночь вы ведь отдохнете, капитан…
Министр покачал головой.
— Что, разве это не годится, Джок?
— Публика считает, что они привезли живого марсианина. Раз его нет, им нужен Смит и нужен немедленно.
— Живой марсианин? — Генеральный секретарь Дуглас повернулся к капитану Ван Тромпу. — У вас есть кинофильмы о марсианах?
— Тысячи футов пленки.
— Вот вам и ответ, Джок. Когда показ наших новостей начнет приедаться, переходите на кино. Теперь, капитан, вот что… Как там с экстерриториальностью? Вы говорите, что марсиане не протестовали?
— Нет, сэр… впрочем, и «за» они тоже не были.
— Тогда я не понимаю вас.
Капитан Ван Тромп пожевал губами.
— Сэр, говорить с марсианами — все равно что говорить с собственным эхо. Возражений нет, но и результатов — тоже никаких.
— Возможно, вам следовало захватить с собой этого… как его… вашего семантика. Или он уже ждет вас в приемной?
— Махмуда, сэр? Доктор Махмуд нездоров. Небольшой нервный срыв, сэр.
Тромп подумал, что весьма достойным эквивалентом этому было бы выражение «пьян в стельку».
— Космическая эйфория?
— Отчасти. (Будь они прокляты, эти настырные жуки-землееды!)
— Хорошо, приводите его, когда оправится. Думаю, что и присутствие юного Смита нам не повредит.
— Возможно… — В голосе Тромпа не хватало убежденности.
