— Кэкстон, о котором я говорю, ведет колонку в одном из агентств печати.
— Об этом не может быть и речи!
— Значит, переговоры не состоятся, — покачал головой Харшоу. — Мне не позволено обходится без него или кем-либо его заменять. Простите, что побеспокоил Вас и отнял столько времени.
Он протянул руку, делая вид, что хочет выключить аппарат.
— Погодите!
— Да, сэр?
— Я не закончил разговор.
— О, покорнейше прошу прощения, господин Генеральный Секретарь!
— Ничего страшного, доктор. Вы читаете то, что пишет Кэкстон в своем разделе?
— Нет.
— Вот именно. Мне бы тоже не хотелось это читать. Я не могу позволить, чтобы на переговорах присутствовал журналист, да еще такого толка! Это крайне непорядочный человек. Он получает деньги за то, что копается в чужом грязном белье.
— Господин Секретарь, наша сторона не возражает против присутствия прессы, и даже наоборот — настаивает на этом.
— Это смешно!
— Возможно. Но я обслуживаю клиента согласно его требованиям и моим собственным критериям качества. Если результат наших переговоров окажется губительным для Человека с Марса и его планеты, я обязан оповестить об этом каждого жителя нашей планеты. Точно так же я обязан сообщить согражданам и о своем успехе. Я не хочу вести переговоры с погонами.
— Ах, оставьте! Погоны — не самый большой позор. Просто я хотел, чтобы все было тихо-мирно, без выкручивания рук.
— В таком случае пусть присутствуют репортеры. Тем более что мы в ближайшие дни выступим по стереовидению и объявим о своем желании вести открытые переговоры.
— Что? Вы не должны сейчас выступать по стереовидению, да и в других средствах массовой информации! Это противоречит только что достигнутой договоренности.
— Не вижу никакого противоречия. Вы хотите сказать, что любой гражданин, прежде чем выступать по каналам массовой информации, должен спросить Вашего разрешения?
— Нет, конечно, но…
— Боюсь, что уже поздно. Я почти договорился с продюсерами. Остановить меня может только машина с солдатами. Вы можете предварить мое выступление сообщением о том, что Человек с Марса вернулся из Эквадора и отдыхает в Поконосе. Чтобы никто не подумал, будто правительство можно застать врасплох. Вы понимаете?
— Разумеется. — Генеральный Секретарь некоторое время молчал, разглядывая невозмутимого Харшоу. — Подождите, пожалуйста. — И исчез с экрана.
Харшоу поманил к себе Ларри. Закрыв рукой микрофон, он прошептал:
— От нашего сигнализатора толку не добьешься. Я не знаю, когда Дуглас прикажет передать сообщение, да и будет ли оно передано вообще. Может, он пошлет новых легавых. Ты потихоньку выйди, позвони Тому Маккензи и скажи, пусть включает свою технику, иначе пропустит величайшую сенсацию со времен падения Трои. Будь осторожен: в саду могут сидеть легавые.
— Как звонить Маккензи?
— Спроси у Мириам.
На экране вновь появился Дуглас:
— Доктор Харшоу, я принимаю ваше предложение. Сообщение будет в основном звучать так, как вы его сформулировали, но с небольшими дополнениями. — Дуглас улыбнулся, это он умел. — Я добавил, что Человек с Марса открыто обсудит с представителями правительства некоторые вопросы межпланетных отношений после того, как отдохнет от путешествия.
Улыбка Секретаря стала холодной — он больше не был похож на доброго дядю Джо Дугласа.
Харшоу восхитился: как ловко старый мошенник превратил свое поражение в победу!
— Отлично, господин Секретарь. Именно об этом мы и собирались объявить.
— Спасибо. Теперь о вашем Кэкстоне. Переговоры будут открытыми, но его там быть не должно. Пусть смотрит их по стереовидению. Ему этого хватит, чтобы сочинять сплетни. В зал переговоров Кэкстон допущен не будет.
— Тогда не будет и переговоров. Несмотря на все заявления.
— Вы меня, кажется, не поняли, господин адвокат. Присутствие этого человека оскорбляет меня. У меня есть личные привилегии.
— Вы правы, сэр, они у Вас есть.
— Значит, не будем больше об этом говорить.
— Сэр, Вы тоже не поняли меня. Личные привилегии есть и у Смита.
— Что?
— Вы вольны сами подбирать членов своей делегации. Зовите хоть самого Вельзевула — мы не имеем права возражать. Смит имеет такое же право подбирать членов своей делегации. Если на переговорах не будет Кэкстона, не будет и нас. Мы будем говорить с кем-нибудь другим, кто станет возражать против Вашего присутствия, даже если Вы представитесь переводчиком с хинди.
Харшоу верно рассчитал, что Дуглас уже не в том возрасте, чтобы вспылить. Генеральный Секретарь долго не отвечал. Наконец он заговорил, обращаясь к Человеку с Марса (Майк стоял тихо и неподвижно, как Беспристрастный Свидетель):
— Смит, почему вы настаиваете на этом смехотворном условии?
Харшоу поспешно вмешался.
— Не отвечай, Майк, — и, обернувшись, к Дугласу: — Тс-с-с, господин Секретарь! Нельзя! По закону Вы не имеет права спрашивать моего клиента, почему он дал мне то или иное распоряжение. Тем более, что мой клиент только недавно научился изъясняться по-английски, а Вы не можете обратиться к нему на его родном языке. Если вы выучите марсианский, я позволю вам задать Смиту этот вопрос на его языке. Но не сегодня.
Дуглас нахмурился:
