Махмуду Харшоу показался тем, что он называл «янки» — вульгарным, слишком небрежным в одежде, шумным, невежественным и провинциальным. Ко всему этому — он еще и врач! Доктор Махмуд был дурного мнения об американских врачах. Он еще не встречал среди них культурных людей и хороших специалистов. Узколобые шарлатаны. Махмуд вообще не любил американцев: какое месиво они сотворили из религий, какая у них кухня (если это можно назвать кухней!), а их манеры, их архитектура (эклектика, доведенная до абсурда), их худосочное искусство! Их слепая, наглая вера в свое превосходство над миром, не признающая факта, что звезда Америки уже закатилась… А женщины! Больше всего Махмуд не любил американских женщин, нескромных, напористых, тощих — чуть ли не бесполых, которые тем не менее напоминали ему гурий. Четыре гурии сгрудились сейчас вокруг Майка — это на чисто мужских переговорах!..
И этих людей, в том числе женщин, Валентайн Майкл Смит с гордостью и радостью представляет как своих новых братьев, связывая их с Махмудом более сильными узами, чем человеческое братство! Махмуд наблюдал жизнь марсиан и знал, в чем суть этих уз, суть таких отношений. Ему не нужно было выдумывать неадекватные формулировки вроде «транзитивности» или «величин, равных друг другу вследствие их равенства какой-то третьей». Он видел, что марсиане бедны материально (по земным меркам), но богаты духовно; он вник в значение, которое марсиане придавали межличностным отношениям.
Делать нечего — он пил воду с Валентайном Майклом Смитом и должен оправдать его доверие. Может быть, эти янки не совсем деревенщина. Поэтому он приветливо улыбался.
— Да, да. Майкл с гордостью рассказал мне, что вы все приходитесь ему… — тут он вставил что-то по-марсиански.
— Что?
— Братья по воде. Вы меня понимаете?
— Да, вникаю, — ответил Харшоу.
Махмуд усомнился в правдивости его ответа, но вежливо продолжал:
— Поскольку я нахожусь с ним в той же степени родства, прошу считать и меня членом вашей семьи. Вас, доктор, я знаю. Это, надо полагать, мистер Кэкстон. Мистер Кэкстон, я видел вашу фотографию в газете — в вашей колонке. Теперь давайте познакомимся с дамами. Это, по-видимому, Энн.
— Да, но она при исполнении обязанностей свидетеля.
— О, конечно, я засвидетельствую ей свое почтение после.
Харшоу представил Махмуда остальным. Джилл удивила переводчика, когда обратилась к нему с марсианским приветствием, принятым между братьями по воде. Она произнесла его на три октавы выше, чем это сделал бы марсианин, но без ошибок и без акцента. Это была чуть ли не единственная фраза, которую Джилл могла произнести, и одна из десятка-двух, которые она понимала. Приветствие Джилл выучила хорошо, так как слышала и произносила его по нескольку раз в день.
Доктор Махмуд поднял брови: о, эти люди не совсем варвары, у его юного друга неплохая интуиция. Махмуд поцеловал руку Джилл и произнес ответное приветствие.
Джилл видела, что Майк в восторге от того, что ей удалось прокаркать самую короткую из девяти марсианских фраз, которыми брат может приветствовать брата. Она не понимала всего смысла произнесенного, а если бы понимала, то никогда не обратилась бы с этим к мужчине, которого видит впервые.
Махмуд воспринял главное — марсианское значение фразы, и должным образом ответил. Джилл не поняла: ответ был за пределами ее познаний.
Но на нее снизошло вдохновение. На столе стояли графины с водой и стаканы. Джилл схватила стакан, налила воды и сказала, посмотрев Махмуду в глаза:
— Выпей. Наше гнездо всегда твое, — она коснулась воды губами и протянула стакан Махмуду.
Он ответил по-марсиански, но, увидев, что она не поняла, перевел:
— Кто разделяет воду, разделяет все.
Махмуд отпил глоток и хотел вернуть стакан Джилл, потом спохватился и протянул его Харшоу. Джабл сказал:
— Я не умею говорить по-марсиански, сынок, но спасибо тебе за воду. Пусть тебе никогда не придется испытать жажду. — Он выпил треть стакана и передал его Бену.
Кэкстон взглянул Махмуду в глаза и произнес:
— Пусть влага жизни сблизит нас, — пригубил воду и вручил стакан Доркас.
Доркас заколебалась, хотя церемония была ей не в новинку. Наконец она спросила:
— Доктор Махмуд, вы понимаете, насколько это серьезно для Майка?
— Понимаю, мисс.
— Это настолько же серьезно для нас. Вникаете?
— Полностью вникаю… иначе бы отказался пить.
— Ну что ж, пусть твоя вода всегда будет глубокой. Пусть наши яйца живут в одном гнезде. — По ее щекам побежали слезы, она сделала глоток и поспешно отдала стакан Мириам.
Та прошептала:
— Возьми себя в руки, девочка!
Вслух, обращаясь к Майку, Мириам произнесла:
— Мы рады новому брату.
И Махмуду:
— Гнездо, вода, жизнь. Ты нам брат, — и вернула ему стакан.
Махмуд допил и сказал по-арабски:
— Если ты участвуешь в их делах, они твои братья.
— Аминь, — подытожил Джабл.
Махмуд бросил на него быстрый, взгляд, но не решился спросить, понимает ли Харшоу арабский. Не время и не место раскрывать душу. И все же на сердце потеплело, как всегда после братания через воду, хотя это и языческий обряд.
Появился запыхавшийся помощник церемониймейстера:
