— Стихни, а то сейчас выпорю.
Джубал с удовлетворением оглядел зал, продолжавший заполняться «персонами высшего ранга». Он специально сказал Дугласу, что хочет провести «неофициальные переговоры в тесном кругу», — подобные заявления привлекают власть имущих почище, чем запах колбасы — голодную кошку. И теперь эти набобы будут обращаться с Майком как с главой суверенной державы — на глазах у всего мира. После такого им просто духу не хватит захоботать мальчонку!
Санфорт выпроваживал из зала репортеров; вконец затурканный помощник главы протокола сильно смахивал сейчас на нервную воспитательницу детского садика, проводящую игру в «музыкальные стулья»[105]: стульев тех было слишком мало, а детишек — извините, «персон» — слишком много. И с каждой минутой становилось больше. Судя по всему, Дуглас и не намеревался начать переговоры раньше одиннадцати, о чем знали все, кроме «марсианской делегации»; Джубала позвали раньше с единственной целью провести приватную предварительную беседу — от которой он отказался. Ну что ж, время зря не пропало.
Появился лидер Восточной Коалиции. Из неких сложных политических соображений мистер Кун не стал сегодня возглавлять делегацию своей страны; строго говоря, для протокола он был всего лишь одним из ее рядовых членов — однако Джубал ничуть не удивился, когда юный протокольный помощник забыл обо всем остальном и бросился усаживать главного политического противника Дугласа за стол переговоров, рядом с местом, отведенным для самого́ генерального секретаря. Это лишний раз подтверждало, что Дуглас далеко не дурак.
Майк вскочил, с восторгом приветствуя доктора Нельсона и капитана ван Тромпа; обрадовался и Джубал — теперь репортерам было что снимать, а то раньше парень сидел неподвижно, словно какой тебе истукан. Кроме того, возникший переполох предоставил хорошую возможность разместить всех как надо. Предусмотрительный доктор усадил Майка прямо напротив генерального секретаря — и справа от себя, чтобы иметь возможность до него дотрагиваться. В человеческих манерах и обычаях Майк разбирался более чем смутно, а потому Джубал договорился с ним о системе незаметных сигналов вроде той, которую используют при работе с дрессированной лошадью — «встань», «сядь», «поклонись», «пожми руку». С тем единственным отличием, что Майк оказался значительно сообразительнее средней кобылы и усвоил все минут за пять.
— Доктор, — тронул Джубала за локоть Махмуд, — шкипер и врач — тоже братья по воде нашего брата; Валентайн Майкл хотел подтвердить это новым водным ритуалом, включающим всех нас сразу, но я сказал ему погодить. Вы согласны?
— Что? Конечно, конечно. Ну как же можно в такой толпе? — (Господи, да сколько же у этого Майка братьев?) — Знаете, а может, поедете вы, все трое, с нами, когда эта бодяга закончится? Перекусим, поговорим спокойно…
— Сочту за честь. Я почти уверен, что и они не откажутся.
— Вот и прекрасно. Доктор Махмуд, вы не знаете, тут не могут появиться еще какие-нибудь братья нашего юного брата?
— Нет. Во всяком случае, из экипажа «Чемпиона». С ним побратались только мы трое. — Махмуд предпочел не задавать аналогичного вопроса, чтобы не показать, насколько он расстроился — вначале, — обнаружив неожиданное изобилие новых родственников. — Я скажу Свену и Старику.
Заметив за столом переговоров папского нунция, Харшоу внутренне усмехнулся; если у этого дебила Ла Рю оставались какие-то сомнения в официальном характере встречи, теперь он может забыть о них окончательно.
Кто-то постучал Харшоу по плечу:
— Это тут, что ли, где-то был Человек с Марса?
— Да, — подтвердил Джубал.
— Я Том Бун — это значит сенатор то есть Бун, — и у меня для него сообщение от Верховного епископа Дигби.
Джубал переключил свой мозг на высшую, предназначенную для чрезвычайных обстоятельств, скорость.
— Сенатор, я Джубал Харшоу, а это, — (сигналы Майку «встань» и «пожми руку»), — мистер Смит. Майк, это сенатор Бун.
— Как поживаете, сенатор Бун? Очень рад познакомиться, — четко, словно на выпускном экзамене школы изящных манер, отрапортовал Майк.
Он уже усвоил, что «сенатор» совсем не обозначает «старик», как можно было бы подумать[106], но все равно смотрел на сенатора с интересом. И решил, что как-то все это не грокается.
— Да вроде хорошо, спасибо, мистер Смит. Я ваше время не займу, а то тут вроде сейчас вся эта свистопляска начнется. Мистер Смит, Верховный епископ Дигби поручил мне передать персональное приглашение на службы, проводящиеся у алтаря архангела Фостера.
— Прошу прощения?
Джубал решил, что пора вмешаться:
— Сенатор, как вам хорошо известно, Человек с Марса только начинает привыкать к Земле, многое — собственно, почти все — ему здесь в новинку. Но так уж вышло, что мистер Смит видел одну из ваших служб по телевизору.
— Две большие разницы.
— Я понимаю. Он очень заинтересовался и засыпал меня вопросами — на многие из которых я не мог ответить.
Бун окинул Джубала цепким, оценивающим взглядом:
— Так вы, значит, не из верных?
— Должен признаться, что нет.
— Приходите тоже. Для любого грешника есть надежда.
