— Но меня, — поморщился Джубал, — не устраивало ни то ни другое, еще и потому, что оба они гипотетически обосновывали применимость Ларкинского решения к необитаемым планетам. Джентльмены, я марсиан в глаза не видел, защищать их права не собираюсь, но просто не могу допустить, чтобы мой клиент участвовал в подобном фарсе. Следовало аннулировать Ларкинское решение применительно к Марсу — упредив возможное решение Верховного Суда. И тогда я воззвал к вышнему суду, дабы мне было ниспослано откровение, опровергающее ларкинский прецедент. Для создания соответствующей теории я и прибег к легендарному «Британскому мореходному управлению». Да, мне пришлось врать, — он самодовольно ухмыльнулся, — до посинения. Майку оказали государственные почести, это видел весь мир. Но государственные почести оказываются как самому суверену, так и его полномочному представителю, послу. Поэтому я бесстыдно заявил, что Майк никакой не игрушечный король, возникший силой дурацкого и не имеющего отношения к делу прецедента, но самый настоящий посол великой марсианской нации!
— Блеф, конечно, стопроцентный, — пожал плечами ушлый юрист, — но кто же мог его вскрыть? Больше всего я боялся, что от меня потребуют предъявить доказательства, но справедливо предполагал, что все остальные — в частности, Дуглас и Кун — знают истинное положение вещей не лучше меня. Более того, я осмелился блефовать только потому, что к нам присоединились вы, братья Майка. — Джубал обвел глазами гостей. — Все зависело от вас: если участники экспедиции не оспорят мою брехню, значит Майк — марсианский посол, а Ларкинское решение можно хоронить, со всеми подобающими почестями или без оных.
— Давно пора, — на лице ван Тромпа не было ни тени улыбки. — Только я совсем не воспринимал твои слова как ложь. По-моему, ты сказал чистую правду.
— Как это? Да я же плел там невесть что, нес чистую околесицу.
— Какая разница, вдохновение или тонкий расчет, если в итоге ты сказал правду? Только вот… — Капитан «Чемпиона» на секунду задумался. — Только я, пожалуй, не стал бы называть Майка послом — он, скорее, экспедиционный корпус.
У Какстона отвисла челюсть.
— Это каким же таким, позвольте узнать, образом? — поинтересовался Джубал.
— Вношу поправку, — с прежней серьезностью пояснил ван Тромп, — «экспедиционный корпус» — это слишком уж драматично. В моем представлении Майк — разведчик марсиан, изучающий здешнюю обстановку. Вполне возможно, что он поддерживает с ними постоянный телепатический контакт, то есть никаких донесений ему сочинять не надо… Короче, не знаю. Но после того, как я побывал на Марсе, подобные мысли меня уже не удивляют. — По лицу капитана пробежала тень. — Все почему-то считают, что человек, найденный на Марсе, обеими руками схватится за возможность «вернуться домой», — только ведь ничего подобного не было. Верно, Свен?
— Да, — подтвердил Нельсон, — Майк никуда не хотел улетать. Мы и приблизиться-то к нему не могли, боялся — и все тут. Его послали с нами марсиане, он послушался… но ты бы на него только тогда посмотрел, совсем как необстрелянный солдатик перед боем — поджилки трясутся, а приказ выполнять надо.
— Секундочку, — возмутился Какстон. — Вторжение на Землю — с Марса?
— Близко к правде, — кивнул ван Тромп.
— Ну и зачем же тогда нам нападать на Юпитер? Или марсианам на нас?
— Бен, ты видел разработки по плацдарму на Юпитере?
— Какие там разработки, одни праздные мечтания. Совершенно непрактично — трудно, дорого, а главное — бессмысленно.
— Сто лет назад то же самое говорили о космических полетах. Загляни в архивы, почитай, что писали об этом в сороковые годы двадцатого века. А в разработках по Юпитеру сейчас задействованы очень серьезные люди. Согласно оценкам, наш опыт глубоководных исследований в сочетании с механизированными скафандрами позволит справиться с Юпитером. А марсиане никак нас не глупее, скорее наоборот. Видел бы ты их города.
Какстон задумался.
— О’кей, но только я все равно не понимаю, зачем бы им это понадобилось.
— Капитан?
— Да, Джубал?
— Есть еще одно возражение. Вы знакомы с классификацией культур на «аполлонические» и «дионисийские»?[123]
— В самых общих чертах.
— Так вот, мне кажется, что марсиане назвали бы дионисийской даже культуру зуни[124]. Ты видел все своими глазами — а я беседовал с Майком. Его воспитала аполлоническая культура — а такие культуры неагрессивны.
— М-м-м… я бы не очень на это рассчитывал.
