— Вот и прекрасно. А я сейчас ложусь — совсем устала, ноги не держат. Ты когда встаешь?
— Сейчас подумаю. Если я вернусь к восьми, Сэм успеет снять мою палатку, да и мне хватит времени проследить за погрузкой деток.
— Завтракать будешь?
— Поем в поезде. Я же утром не ем, только кофе.
— Это я тебе сварю. Ну вы тут сидите сколько хотите, и ты, Пэт, не бойся, не проспишь, я разбужу. Если, конечно, ты уснешь, — вот Майк, он вообще не спит.
— Вообще?
— Никогда. Ляжет, свернется в клубок и думает — но не спит.
— Все сходится, — торжественно кивнула миссис Пайвонская, — еще один знак благодати. Я точно знаю, — а когда-нибудь, Майк, ты и сам это поймешь. Тебе будет зов.
— Возможно, — легко согласилась Джилл. — Майк, я совсем падаю. Закинь меня, пожалуйста, в постель.
Невидимая сила подняла ее, перенесла в спальню, уложила на кровать и прикрыла простыней. К этому моменту Джилл уже спала.
Проснулась она, как и задумала, ровно в семь. У Майка тоже были внутренние часы, но земное время он воспринимал совсем иначе, в силу каких-то иных необходимостей. Джилл соскользнула на пол, подошла к двери и заглянула в гостиную. Свет не горит, окна плотно зашторены, но люди явно не спят.
— Ты еси Бог, — с мягкой настойчивостью сказал Майк.
— Ты еси Бог, — каким-то оцепенелым голосом прошептала Патриция.
— Да. Джилл есть Бог.
— Джилл… есть Бог. Да, Майкл.
— И ты еси Бог.
—
Джилл бесшумно прошла в ванную, почистила зубы, затем сообщила Майку, что проснулась, но тот и сам это знал. Когда она присоединилась к Майку и Пэтти, шторы были уже раздвинуты и гостиную заливали потоки солнечного света.
— Доброе утро, родные!
Джилл поцеловала сперва Пэтти, а затем Майка.
— Ты еси Бог, — ответила Пэтти, негромко и серьезно.
— Да, Пэтти. И ты еси Бог. Бог во всех нас.
Она присмотрелась к Патриции; в резком, безжалостном свете утра та не выглядела усталой, наоборот, словно бы отоспалась вдосталь и чудесным образом помолодела. Ну что ж, знакомые штучки: если Майк хотел, чтобы Джилл всю ночь бодрствовала, — ей это удавалось без малейших затруднений. Сразу же появилось и второе подозрение, что вся эта вчерашняя сонливость — тоже работа Майка. Майк мгновенно — мысленно — согласился.
— А теперь, ребята, кофе. И у меня вроде где-то припрятан пакет апельсинового сока.
Аппетита не было — огромное счастье не оставляло места ни для каких других чувств. Неожиданно Пэт нахмурилась.
— В чем дело, милая? — всполошилась Джилл.
— Не хочется как-то об этом… только на что вы, ребята, будете теперь жить? У тети Пэтти кое-что отложено на черный день, вот я и подумала…
Джилл весело расхохоталась:
— Прости, не нужно было мне смеяться, но разве ты не слышала, сколько денег у Человека с Марса? Он
— Ну, вроде как и вправду слыхала. Но ты знаешь, если верить всему, что рассказывают по стерео…
— Пэтти, ты просто прелесть. Теперь, когда мы братья по воде, мы взяли бы у тебя не раздумывая, ведь «общее гнездо» — совсем не какие-нибудь там просто красивые слова. Но только тут все как раз наоборот. Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги — скажи, и все сразу будет. В любое время. В любом количестве. Напиши нам — а лучше позвони, и не «нам», а мне, — Майк в денежных вопросах ни бум-бум. Да чего там, у меня и сейчас есть на счете тысяч двести. Хочешь?
— Помилуй Бог, — удивилась миссис Пайвонская. — Мне совсем не нужны деньги.
— Как знаешь, — пожала плечами Джилл. — А будут нужны — только свистни. Захочешь яхту — Майк тебе с радостью.
— Конечно же, с радостью. Я никогда не видел яхту.
— Не надо, милые, — покачала головой миссис Пайвонская, — не возводите меня на высокую гору[158]; мне от вас не нужно ничего, кроме вашей любви.
— Мы тебя любим, — улыбнулась Джилл.
— А вот я не грокаю «любовь», — сокрушенно признался Майк. — Но Джилл всегда говорит правильно; если у нас есть любовь — она твоя.
— …А еще — знать, что вы спасены. Но об этом я больше не тревожусь. Майк рассказал мне про ожидание и почему оно всегда нужно. А ты, Джилл, это понимаешь?
— Грокаю. Теперь у меня не бывает нетерпения, никогда.
— И у меня тут кое-что для вас есть. — Татуированная леди вынула из своей сумочки книгу. — Милые, это «Новое Откровение» вручил мне сам Блаженный Фостер, в ту самую ночь, когда он освятил меня своим лобзанием. Возьмите, пусть будет у вас.
Глаза Джилл наполнились слезами.
— Но как же это, тетя Пэтти… Пэтти, брат наш! Мы не можем у тебя такое взять. Мы лучше пойдем и купим себе «Новое Откровение», самый обычный экземпляр.
— Нет. Это… это «вода», которой я с вами делюсь. Для взращивания близости.
— Хорошо. — Джилл вскочила на ноги. — От такого не отказываются, теперь эта книга
Она поцеловала Пэт.
— Ну-ка подвинься, жадный братец, — Майк похлопал Джилл по плечу, — моя очередь.
— А в этом я всегда буду жадной.
