— Ты рассказала мне,
Джилл, покосившись на Доркас, которая словно бы и не слышала разговора, возмущенно выдохнула:
— Господи, какая чушь!
— А чего же это так сразу и чушь? Ты — девушка, он — юноша, нормальный ход.
— Но… нет, Джубал, тут все совсем по-другому. Я… ну, его держали в заключении, и я подумала — а точнее, Бен подумал, — что ему угрожает опасность. Мы хотели, чтобы Смита не лишили его законных прав.
— М-м-м… знаешь, деточка, ты, конечно, можешь назвать меня старым циником, но вот не верю я в бескорыстный интерес, хоть тресни. Гормональный баланс у тебя вроде бы в норме, потому рискну предположить, что дело тут либо в Бене, либо в этом марсианине. И ты бы разобралась в своих мотивах, а уж потом принимала решение, как поступить дальше. В данный момент меня интересует вопрос: что, по твоему мнению, должен сделать я?
А действительно — что? С того времени, как Джилл сожгла за собой все мосты, она думала только об одном: как бы не попасться преследователям в лапы. Все ее планы ограничивались тем, что нужно найти Джубала Харшоу.
— Я… я не знаю.
— Как я и думал. Из твоего рассказа я понял, что ты без уважительной причины отсутствуешь на работе, взял на себя смелость предположить, что ты не хочешь терять свою лицензию, и организовал телеграмму в больницу — причем не отсюда, а из Монреаля — с просьбой двухнедельного отпуска за свой счет для ухода за внезапно заболевшей родственницей. Ну как, нет возражений?
У Джилл камень с сердца свалился. Настрого запретив себе даже вспоминать о загубленной профессиональной карьере, она не избавилась от этих мыслей совсем, а только загнала их далеко в подсознание.
— Ой, Джубал, огромное спасибо! — радостно вскрикнула девушка и тут же добавила: — Тогда получается, что даже прогула нет — сегодня у меня выходной.
— Прекрасно. Но что же ты намерена делать дальше?
— Я как-то не успела еще подумать. Ну, сперва нужно связаться с банком и взять оттуда деньги…
Джилл смолкла, пытаясь вспомнить, сколько же там на счете. Совсем, наверное, немного, а если еще учесть, что она часто забывала…
— Вот-вот, — прервал ее размышления Джубал, — и как только ты свяжешься с банком, то через полчаса здесь будет больше полицейских, чем блох у бродячей собаки. Может, тебе лучше посидеть тихо и не высовываться, пока дела не придут в какой-то порядок?
— Спасибо, Джубал, но мне не хотелось бы злоупотреблять твоим…
— Поздно вспомнила. Да ты, девочка, не волнуйся, в этом дому всегда полным-полно нахлебников. Одна семья семнадцать месяцев здесь прожила, в полном составе. Никто не злоупотребляет моим гостеприимством, если я сам того не пожелаю, так что и на свой счет можешь быть спокойна. Теперь насчет нашего пациента; вы с Беном вроде бы хотели позаботиться о неких «его законных правах». Вы ожидали от меня помощи?
— Н-ну… Бен говорил… Бен думал, что ты поможешь.
— Бен может думать все, что ему угодно. Так называемые «права» этого парня не интересуют меня ни на вот столько. Право собственности на Марс родилось в воспаленном воображении так называемых юристов; я и сам — юрист, а посему совсем не обязан относиться к подобной чуши с уважением. Что же касается огромного состояния, которое считается принадлежащим твоему марсианину, так эта ситуация возникла благодаря трудам и страстям совсем других людей, а также — благодаря нашим странным племенным обычаям. Сам он и гроша ломаного не заработал. Надуют его — ну и слава богу, лично я настолько мало этим интересуюсь, что не стану даже читать в газете подробности. Так что если Бен рассчитывал найти здесь борца за «права» Смита — вы ошиблись адресом.
— Понимаю, — убито кивнула Джилл. — Нужно будет подумать, куда бы его перевезти.
— Нет, ни в коем случае! То есть — только если ты сама этого захочешь.
— Но ты же сказал…
— Я сказал, что не интересуюсь юридическими фикциями. Но человек, пользующийся моим гостеприимством, — совсем иное дело. Он может жить здесь сколько сам того пожелает. Я только хотел, чтобы ты отчетливо осознала: вы с Беном можете и не надеяться, чтобы из-за ваших романтических бредней я полез в политику. Милая моя, когда-то я и сам думал, что служу человечеству, и от мыслей таковых мне становилось теплее. А потом я обнаружил, что человечество совсем даже не желает, чтобы ему служили, более того, царапается и кусается при малейшей такой попытке. И теперь Джубал Харшоу делает исключительно то, что доставляет удовольствие Джубалу Харшоу. — Он повернулся к Доркас. — Пора бы вроде и ужинать. Как там, кто-нибудь пошевеливается?
— Мириам. — Доркас отложила свое вышивание и встала.
— Никогда не понимал, каким образом эти девицы разбираются, кто что когда будет делать.
— Да откуда же тебе, начальник, это понимать? Сам-то ты никогда ничего не делаешь. А вот чтобы обед пропустить, — Доркас похлопала Джубала по брюху, — такого за тобой еще не замечалось.
