— Тише, тише, — поспешно оборвал его Харшоу. — Дело не в тебе, а в особенностях английского языка. Формы мужского рода действительно включают в себя и женский, но только в тех случаях, когда говорится о группе лиц, а не об одной конкретной женщине. Запомни, Доркас всегда «она», а не «он».
— Я это запомню.
— Да уж постарайся, пожалуйста, а то еще спровоцируешь Доркас доказать тебе, насколько она женщина.
Харшоу задумчиво поморгал.
— Слушай, Джилл, а этот парень, он спит с тобой? Или вообще с кем-нибудь из вас?
Джилл немного помедлила, а затем ответила абсолютно бесстрастным голосом:
— Насколько мне известно, Майк вообще не спит.
— Ты мне не ответила.
— Можешь считать, что я сделала это вполне намеренно. Но если ты так уж интересуешься, могу сообщить, что со
— М-м-м… ну чего, спрашивается, колючки топорщить? У меня же чисто научный интерес. Ладно, продолжим в другой раз. Майк, так чему ты там еще научился?
— Я научился двум методам завязывания ботиночных шнурков. Один из них пригоден только для лежания, а второй — для хождения. Еще я научился спряжению. Аз есмь, ты еси, он есть, мы есмь, вы есте, они суть, я бых, ты бы…
— Ладно, ладно, достаточно. Что еще?
Майк восторженно улыбнулся:
— До вчера я учусь водить трактор, сильно, ярко и прекрасно.
— Как? — Харшоу повернулся к Джилл. — Где это было?
— Вчера днем, пока ты спал. Не бойся, Дюк следил, чтобы с ним ничего не случилось.
— М-м-м… да. И, похоже, уследил. А ты что-нибудь читал?
— Да, Джубал.
— И что же именно?
— Я прочитал, — начал перечислять Майк, — еще три тома энциклопедии, от «Магриба» до «Мюрата», от «Мюрата» до конца буквы «О», от «П» до «плантации». Ты говорил, чтобы я не читал слишком много энциклопедии за один раз, поэтому я остановился. Потом я прочитал трагедию «Ромео и Джульетта», написанную Уильямом Шекспиром. Потом я прочитал «Записки Джакомо Казановы, шевалье де Сенгальта», переведенные на английский язык Артуром Мейченом. Потом я прочитал «Методику перекрестного допроса» Фрэнсиса Уэллмана. Потом я старался грокнуть прочитанное, но тут пришла Джилл и сказала, что я должен идти завтракать.
— Ну и как, грокнул ты все это?
На лице Смита появилось смущение.
— Не знаю, Джубал.
— Тебя что-нибудь беспокоит?
— Я не грокнул прочитанное во всей его полноте. Я читал историю, описанную Уильямом Шекспиром, и был очень счастлив, когда Ромео умер. А потом я прочитал дальше и узнал, что Ромео развоплотился преждевременно — если только я верно это грокнул. Почему он развоплотился?
— А потому, что у этого недоноска крыша съехала.
— Извини?
— Не знаю я, Майк.
Смит задумался. Затем он пробормотал несколько слов по-марсиански и тут же их перевел:
— Я всего лишь яйцо.
— Да? Ты говоришь так, когда хочешь о чем-нибудь попросить. Ну и что же на этот раз?
Смит замер в нерешительности.
— Брат мой Джубал, — выпалил он наконец, — не будешь ли ты добр, пожалуйста, спросить Ромео, почему он развоплотился? Я не могу его спросить, я всего лишь яйцо. А ты можешь — и потом ты сможешь передать мне гроканье этого случая.
Дальнейший разговор стал путаным и невнятным. Как нетрудно понять, Майк считал Ромео вполне реальной личностью и надеялся, что Джубал вызовет дух Ромео и потребует, чтобы тот отчитался за свое прошлое, еще при жизни, поведение. Как объяснить, что Монтекки никогда не существовали и Капулетти — тоже? Понятие вымысла полностью выходило за рамки жизненного опыта Майка, неизвестно даже, с чего начать. Неуверенные попытки Джубала привели к единственному результату — Джилл испугалась, что ее подопечный снова свернется в клубок.
Однако Майк сумел с собой справиться; он успел уже понять, что не стоит отключаться в присутствии друзей — по не совсем понятной причине все они (за исключением доктора Нельсона) воспринимали вполне естественный уход в себя с большим возбуждением. Сделав над собой титаническое усилие, он замедлил пульс, успокоил свои эмоции и улыбнулся:
— Я подожду, пока гроканье придет ко мне само.
— Вот и прекрасно, — облегченно кивнул Джубал. — А впредь, прежде чем читать что-нибудь, спроси у меня, или у Джилл, или еще у кого — вымысел это или факты. Мне бы не хотелось, чтобы ты путал одно с другим.
— Я буду спрашивать.
Майк решил, что нужно грокнуть это странное понятие, а затем доложить его, во всей полноте, Старикам… и тут же поймал себя на размышлениях: знают ли Старики, что такое «вымысел»? Невероятная мысль о существовании понятия, столь же нового для Стариков, сколь и для него самого, сотрясала самые основы мироздания, была значительно более дикой, чем дикое понятие «вымысел». Пришлось отложить ее в сторону, приберечь для медитаций.
— …но я, — говорил брат его Джубал, — позвал тебя совсем не затем, чтобы побеседовать о литературе. Майк, ты помнишь тот день, когда Джилл забрала тебя из больницы?
— Из больницы? — эхом отозвался Смит.
— Возможно, — вмешалась Джилл, — Майк даже и не знает, что был именно в больнице. Дай-ка я попробую.
— Валяй.
— Майк, ты помнишь это место, где ты находился? Где ты жил в комнате один и откуда я тебя увела?
— Да, Джилл.
