Чужаки полностью

Джоан внезапно все поняла. Он боялся, что их подслушивали. Или знал.

На чем бы написать сообщение… Не найдя ни ручки, ни бумаги, она развернула левую ладонь, а большой и указательный палец правой руки сложила, как если бы держала ручку. Пантомима не возымела успеха. Тогда Джоан прошлась по небольшой комнате и наконец в ящике бюро нашла огрызок карандаша и бумажку с перечнем фамилий. Она разорвала ее надвое и положила одну половину на кофейный столик перед хозяевами.

– Я готова помогать на Кухне, – сказала Джоан на Языке. – Кстати, я неплохо готовлю.

На бумаге она написала: «Мы положим в еду грибов».

Ревекка затрясла головой, зато Марк задумался.

– Яичница – неплохое блюдо, – вслух сказала Джоан. И написала: «Такие же, что давали мне. Все отключатся, а мы сбежим».

– Мне тоже нравится яичница. – Марк взял у нее карандаш. – Она куда вкуснее, чем оладьи.

Он написал: «Не все принимают пищу в одно и то же время».

– Какой завтра день недели? – спросила Джоан. – Я потеряла счет.

Марк понял намек.

– Воскресенье, – ответил он. И написал: «Большинство будет завтракать в Трапезной перед службой. Хотя некоторые не придут».

Джоан завладела карандашом. «Некоторые – это сколько?»

«Не знаю».

«Мимо них можно пройти?»

«Может быть».

На бумаге не осталось места, Джоан перевернула ее другой стороной. «Попробуй найти способ», – написала она. А вслух сказала:

– По воскресеньям всегда большой пир. Представляю, как много женщин будут работать на Кухне.

Ревекка взяла у нее карандаш. «Слишком много». Для пущей убедительности она подчеркнула свои слова.

«Нарежем грибы заранее, – написала Джоан, – пронесем их тайком и незаметно подмешаем к еде. Яичница для этого идеально подходит».

– Нет! – выкрикнула Ревекка.

Марк и Джоан уставились на нее.

– Да, – мягко произнес Марк и написал: «Все будет хорошо!»

Джоан ободряюще кивнула.

– Я правда хорошо готовлю. По-моему, я смогу здорово помочь на Кухне.

Ревекка схватила бумагу, перевернула и прочитала все, что на ней было написано.

– Ладно, – наконец согласилась она.

Джоан проснулась встревоженная, до рассвета.

Накануне вечером она сходила с Марком и Ревеккой на ужин в Трапезную и впервые после своего недобровольного возвращения сидела в компании Обитателей. Все столы были заняты; впрочем, к облегчению Джоан, Отец с Карой так и не появились. Авессалом со товарищи бросали на нее осуждающие взгляды. Джоан уже успела позабыть, как ей надоели эти коллективные обеды-ужины, молитвы перед каждой сменой блюд, напыщенная учтивость. Все вокруг вели себя с такой показной заботливостью и приторной слащавостью, что она чуть не сорвалась, едва дождавшись объявления окончания ужина и разрешения разойтись.

В жилых покоях Марк отобрал пригоршню грибов, заверив в одной из записок, которые оставались единственным способом откровенного общения, что их силы хватит, чтобы отключились все жители Дома, включая женщин и детей. Они втроем потратили несколько часов, шинкуя грибы в мелкую крошку. Марк где-то раздобыл матерчатые перчатки и маски, которые пришлось надеть, чтобы свести до минимума контакт с галлюциногенами. Он также принес небольшую сумку, в которую ссыпали нарезанные грибы. Ревекка должна была принести сумку утром на Кухню и, как только представится возможность, высыпать ее содержимое в яичницу.

– Мне для себя надо бы оставить, – попросила она. – Чуток расслабиться.

– Оставим, – пообещал Марк.

Джоан понятия не имела, что происходило за закрытой дверью супружеской пары, когда они покончили с работой, но сама не притронулась к зелью и сидела теперь как на иголках. Ревекка и Марк молча жевали за кофейным столиком. Ей тоже принесли кекс; он лежал нетронутый на салфетке из ткани. «Неужели не спали всю ночь?» – думала Джоан, рассматривая усталые лица. Впрочем, сомнения лучше не показывать. Они и так колебались, особенно Ревекка. В такую минуту их следовало ободрить.

Заставив себя улыбнуться, Джоан опустилась на колени рядом со столиком.

– Доброе утро, – поздоровалась она, взяла кекс и откусила кусочек. Он был черствый, сухой и безвкусный. Джоан скривилась, с трудом проглотила. – Надеюсь, не вы испекли, – попыталась она сгладить свою реакцию шуткой.

Марк пододвинул ей бумажку, на которой заранее написал: «Мы не хотим. Это слишком опасно».