– Что, капитан, хороша природа? – Джереми тоже подошёл к перилам. Глядел, однако, на переборку и «солнце».
– Точно. Ну, поехали. Вот он – штурвал.
– Ага. – Джереми вёл себя, впрочем, так, словно ну очень не хочет крутить чёртово колесо. – Прикроешь?
– А то! – капитан встал у перил, напротив люка. Пистолеты направлял вперёд.
Памелла, при всей своей напускной браваде и привычке к юморению, как ни странно, промолчала. Пристроилась справа от Хоффера. И пистолеты тоже держала в руках. Хоффер кивнул:
– Молодец. Быстро усваиваешь местную специфику.
– Приходится. Свою же долю прибыли отрабатываю! И походного мужа охраняю!
– Вот-вот. Ты, подруга, охраняй обеих наших балбесов получше и побдительней! – это влезла Лара, – А то у этих мужиков вечно что-то не то на уме! Вон: я вижу, как у твоего Джереми, когда он смотрел на тебя, даже в аватаре, зашевелились брюки возле ширинки!
– Не можешь ты этого видеть! – Джереми, продолжая крутить массивное колесо, возмущённо фыркнул, – Ты – в рубке, а я – в помещении управления!
– Ничего подобного. Я как раз там же. Пришла проверить, как Памелла закрепилась. А то бывает с непривычки – ремни, закреплённые слабо, могут податься.
Памелла вдруг захихикала, её аватар задёргался:
– Лара! Кончай! Я щекотки боюсь!
– Ревнивая, значит.
– Ну, не без этого.
– Ну ладно. Словом: присматривай тут за ними. А я – спать!
– Так, хорошо. А теперь – к бою. Зашипело! Чувствую – подаётся!
Матюгнувшийся Джереми отвалил наконец массивную и тоже очень толстую створку к стене. Свет за ней тоже имелся.
Но изнутри никто не спешил появляться. Или – выбегать. Или вылетать.
Глядя вглубь длинного, широкого, и тоже освещённого матовыми плафонами на подволке коридора, Хоффер вздохнул. Впрочем, отсутствие в поле зрения врагов ещё ничего не значило! Они прекрасно могли (Как показала практика!) выскакивать и из-за углов. Ну, или из кают – дверей по бокам коридора тут тоже имелось предостаточно.
– Матильда. Что из себя представляет этот отсек? Для чего он был нужен? – Хоффер вдвинул тело аватара в проём, остановив, впрочем, в двух шагах от входа – знал, что этого их компьютеру для работы со встроенными сканнерами аватара достаточно.
– Судя по сканированию, здесь имеется очень много операторских. То есть – комнат с видеооборудованием, из которых следили за тем, что происходит во втором и, похоже, седьмом секторах. Есть и много комнат, где явно были лаборатории. Вижу много операционных. С большим количеством приборов. И инструментов. Так что, скорее всего – научный блок. Для создания, модификации, и изучения поведения созданных организмов.
– Вивисекторная, короче. – Джереми, проплавлявший очередное отверстие для антенны промежуточного, на капитана не смотрел.
– Джереми. Выражайся научнее!
– Куда уж научнее! – пыхтящий Джереми как раз закончил с антенной и герметиком, и закручивал штурвал за спиной стоявшего с планшетом на предплечьи Хоффера и вошедшей вслед за ним Памеллы, – Как не вспомнить Уэллса с его «Островом доктора Моро»!
Хоффер не нашёл, что возразить. Поэтому, убрав виртуальный планшет назад, просто двинулся вперёд:
– Матильда! Что там – с обитателями?
– О! Их тут много. Но рядом с вами сейчас никого опасного и большого не вижу.
Как бы опровергая её слова с подволка на голову Хоффера упало что-то вроде небольшого плоского одеяла – да так быстро, что он даже не успел испугаться, или прикрыться рукой. Матильда, судя по её запоздалым попыткам обеими руками Хоффера стащить странную штуковину с головы, тоже опоздала!
Что казалось вообще – невероятным!
Зрение вдруг пропало, в голове капитана словно взорвался фейерверк разноцветных петард! Голову сдавило стальным обручем, и в мозг словно впились миллионы иголок!
Боль оказалась мгновенной и поистине адской!
Но Хоффер не успел даже открыть рот, чтоб заорать благим матом!
Очнулся мгновенно, в собственном теле – похоже, автоматика отключила аватара из-за опасности для его жизни!
А такого на его памяти не случалось вообще – никогда!
Потому что ну вот – нет в теле аватара рецепторов, способных передавать боль или иные опасные для жизни сигналы «обратной связи» – разработчики уж позаботились!
Наушничек, вживлённый в ухо ещё в учебке, ожил, заорав голосом Джереми:
– Хоффер!!! Ты жив?!
Но ответить Хоффер смог, только продышавшись:
– Вроде, да. Только… Я – в своём теле. В-смысле – на «Королеве».
– А что случилось?! Твой аватар грохнулся на пол, и сейчас мы с Матильдой дожигаем плазменной горелкой ту фигню, что накинулась на тебя!
– Не знаю я, что случилось. Нет, как на мою – тьфу ты – аватара! – голову что-то сверзилось, я помню. А потом – словно огненные брызги шампанского, и в голове всё словно взорвалось! Тот ещё «большой взрыв»!.. И голова дико заболела. И сейчас ещё побаливает… – Хоффер потрогал коротко стриженный затылок, но там, вроде, всё было в порядке, – Как он там? В-смысле – мой аватар? Повреждений нет?
– Ну… Если не считать ожогов на пластике… И немного оплавленной псевдокожи на затылке – цел.
– А что там – с этой дрянью?
