– Прежде всего, нам стоит удостовериться, что все лекарства вы пьете в соответствии с инструкциями. Затем я назначу вам еще анализы и несколько процедур. И уже на основании этих данных мы решим, как действовать дальше. Мы не сдадимся.
– Ох, не знаю, доктор. Возможно, Господь подсказывает мне, что я молюсь не слишком усердно. Я соблюдала великий пост, но, видимо, этого недостаточно. Может, он хочет, чтобы я проявляла в молитвах еще большее рвение?
Борис болезненно воспринимал молитвы, практически не имевшие отношения к лечению. За исключением, возможно, эффекта плацебо. Впрочем, в данном случае и он был не к месту.
– Раиса, никто не запрещает вам молиться. Но я должен назначить лечение.
Но Раиса Федоровна уже не слушала. Взгляд ее помутнел, пальцы что-то перебирали в воздухе, сопровождая мыслительный процесс, а мыслями она уже была не в кабинете гинекологии:
– … посетить святые мощи Матроны Московской, хлеб с водой в знак смирения. Иконы. Мало икон, надо купить еще…
– Ни в коем случае, никакого хлеба с водой! Вы просто уничтожите свои шансы иметь детей! – Борису стало страшно за пациентку.
– Нет, доктор. Спасибо за все, но вы мне не помогли. Правильно говорил батюшка – доктора все – безбожники, от них один вред. Я больше не вернусь.
Больше Борис Раису Федоровну у себя на приеме не видел. Он хотел ей позвонить, но телефона у нее не было. Родственники бросали трубку, когда слышали его имя, а дома, адрес которого он узнал из медицинской карты, она не появлялась. Борис сдался.
Однажды вечером обыденно нервно истощенный Борис сидел в кресле и смотрел телевизор, короткими глотками отпивая коньяк, не притрагиваясь к закуске. Он не замечал, как быстро горячительная жидкость пропадает из бутылки и давно уже не морщился от больших глотков. В целом его настроение было довольно скверное. По телевизору показывали какую-то чушь про бразильского мужчину по имени Мигель, который вот-вот мог отхватить миллион долларов, первым в мире родив ребенка. У него неизвестным образом развились матка и яичники. Правда, внешние половые органы оставались мужские. Как отмечали медики, этот мужчина хирургически не менял пол и не принимал гормоны. Однако ведущий утверждал, что теперь счастливому отцу их обязательно пропишут. Из других необычных аномалий у него был довольно высокий уровень эндорфинов и серотонина, отчего, как заметил Борис, тот сидел и всю передачу улыбался, как полный придурок.
Затем Борис прилетел к Мигелю и поздравил того с зачатием. Он поклялся, что лично примет роды у счастливчика и всячески намекал, что неплохо было бы разделить приз пополам. Бразилец все кивал, а потом захотел что-то ответить своему гинекологу, но вместо слов у него вырвался мерзкий клекот.
– Что-что? – переспросил Борис на бразильском языке.
Мигель снова открыл рот и прозвонил, но на этот раз звонок был настойчивее. Борис дернулся и проснулся, и только спустя долгие секунды понял, что никакого Мигеля нет, и что ему уже долго звонят в дверь.
– Кого это там принесло? – раздраженно спросил Борис и вразвалку отправился в коридор.
На лестничной клетке его ждал пожилой сосед Василий в растянутой матроске и раритетном трико.
– Здоров, Борь. Ты спал что ли? Пошли ко мне – выпьем. Разговор есть.
Заинтересованный категоричностью предложения соседа, Борис проследовал за Васей. В его квартире везде возвышался миллиметровый слой пыли, стоял душный запах сигарет, старой мебели и нестираной одежды.
Они зашли на кухню. Борису сразу бросилось в глаза фото в скромной коричневой рамке, прислоненное к вазе с засохшими годы назад цветами. На нем были запечатлены трое улыбчивых мужчин в военной форме. Слева и в центре стояли молодые парни с автоматами, в бронежилетах и с задранными на лоб балаклавами. Парня слева Борис не узнал. Справа стоял сам Василий, который был чуть моложе и подтянутее, чем сейчас. Сам он был облачен в парадный китель при орденах и фуражку. Звезда с полосами на погонах говорили о звании майора. Василий приобнимал совсем юного парня в центре. И, как показалось Борису, эти двое были чем-то похожи.
Василий, заметив взгляд Бориса, смущенно повернул фото к стене, Тогда Борису открылся вид на граненый стакан с лежащей на нем коркой черного хлеба. О содержимом стакана Борис и так догадался, а парень в центре был достаточно молод, чтобы являться сыном Василия.
Тем временем, Василий достал из холодильника запотевшую бутылку водки и, пригласил Бориса сесть за стол. Усевшись, они молча опрокинули по стакану.
– Ну, как сам? Вид у тебя неважный, – наконец, озабоченно сказал Василий.
Сам он выглядел не лучше: на одутловатом лице соседа отпечатался древний лик зеленого змия: красный нос, синие губы и желтоватые белки глаз.
– Да сам понимаешь – работа нервная, ответил Борис.
Василий потер затылок и сказал:
– Ладно, чего рассусоливать. Ты новости смотришь?
– Ну, да.
– Заметил что-нибудь необычное в последнее время?
– Разве ТВ может чем-то удивить? Тут война, там шиза, «а теперь к важным новостям – в нашем зоопарке родился попугайчик». Тьфу.
