Однако после этого незначительного нарушения судебного процесса дела пошли гораздо хуже. Целая череда девиц и женщин показала под присягой, что они покупали у Джейлис Дункан амулеты и приворотное зелье с целью навлечь на кого-то болезнь, избавиться от нежеланного ребенка или приворожить мужчину. Все без исключения клялись, что средства подействовали, — завидный рекорд для практикующего врача, цинично подумала я. Обо мне в этом смысле никто не говорил, но несколько человек сообщили — вполне правдиво, — что много раз видели меня у миссис Дункан в комнате для трав, где я смешивала лекарства и толкла травы.
Все это было не столь уж фатально, тем более что выступило примерно такое же количество людей, сообщивших, что я лечила их, давая самые обычные лекарства, без всяких заговоров, амулетов и прочих штучек. Зная силу общественного мнения, надо было отдать должное силе духа людей, решившихся дать показания в мою пользу; я была им благодарна.
Ноги у меня ныли оттого, что я долго стояла. Судей усадили с относительными удобствами, но для подсудимых стулья не были предусмотрены. Но когда появился следующий свидетель, я начисто забыла о своих ногах.
С подлинным драматизмом, с которым мог бы соперничать разве что Колум, отец Бейн широко распахнул двери церкви и вступил на площадь, тяжело опираясь на дубовую палку. Медленно проследовал он к центру площади, наклоном головы приветствовал судей, затем повернулся и смотрел на толпу до тех пор, пока под его стальным взглядом шум не перешел в негромкое встревоженное бормотание. Когда он заговорил, голос его звучал, как удары бича.
— Божья кара постигла тебя, о народ Крэйнсмуира! Ибо чума шла впереди него, и угль пылающий был у него под ногами. Воистину допустил ты, чтобы увели тебя с пути праведного! Ты посеял ветер и теперь пожинаешь бурю.
Я смотрела на него, пораженная даром красноречия, которого никак нельзя было в нем заподозрить. Возможно, к подобным взлетам он делался способен в критических обстоятельствах. Напыщенный голос гремел:
— Чума обрушится на вас и погибнете от грехов своих, если не очиститесь! Ибо приняли вы к себе блудницу вавилонскую. — (Судя по обращенному ко мне испепеляющему взору, этой блудницей была я.) — Вы продали ваши души врагам вашим, вы пригрели английскую змею у себя на груди, и вот возмездие Господа Всемогущего настигло вас. Ибо сказано в Писании: «Выйди от нее, народ мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее». Покайтесь, люди, пока еще не поздно! Говорю вам: падите на колени и молите о прощении. Выгоните от себя английскую блудницу и не имейте дела с отродьем сатаны!
Он сорвал с пояса четки и простер большое деревянное распятие в мою сторону.
Все это меня немного позабавило, но я видела, что Матту эта сцена не по душе. Быть может, в нем заговорила профессиональная ревность?
— Ваше преподобие, — заговорил судья, слегка поклонившись отцу Бейну, — имеете ли вы свидетельства того, в чем обвиняются эти женщины?
— Имею, — отвечал священник; приступ красноречия закончился, и он был спокоен.
Я едва не отступила на шаг назад, когда он уставил на меня грозящий перст.
— В полдень во вторник две недели назад я встретил эту женщину в садах замка Леох. С помощью сверхъестественных сил она наслала на меня свору псов, и я упал перед ними и находился в смертельной опасности. Будучи тяжко раненным в ногу, я пожелал покинуть ведунью, но она соблазняла меня своей греховностью и звала уединиться с ней, а когда я не поддался на ее уловки, она наслала на меня проклятие.
— Что за идиотская чепуха! — возмутилась я. — Впервые в жизни сталкиваюсь с подобным нелепым преувеличением.
Черные, горящие, как в лихорадке, глаза отца Бейна обратились ко мне.
— Ты посмеешь отрицать, женщина, что произносила следующие слова: «Идемте со мной, отец, иначе ваша нога воспалится и загноится»?
— Не совсем такими словами, но примерно в этом смысле я высказалась, — признала я.
С откровенным торжеством выпятив подбородок, священник сдвинул в сторону полу своей сутаны. Повязка, испятнанная засохшей кровью и свежим желтым гноем, стягивала бедро. Бледная плоть выше и ниже повязки вспухла и была покрыта зловещими красными полосами.
— Господи Иисусе! — воскликнула я, устрашенная этой картиной. — Да ведь у вас заражение крови. Вам нужно лечиться, немедленно, иначе вы умрете.
Ропот ужаса пронесся над толпой. Даже Матт и Джефф казались ошеломленными.
Отец Бейн медленно покачал головой.
— Вы слышите? — спросил он. — Наглость этой женщины не ведает пределов. Она угрожает мне смертью, мне, служителю Бога, в присутствии членов церковного суда!
Возбужденный говор толпы сделался громче. Отец Бейн заговорил снова, возвысив голос, чтобы его было слышно:
— Я предоставляю вам, джентльмены, судить на основании свидетельств ваших собственных чувств, а также повеления Господа — не оставляй ведьму в живых!
