— Иди ко мне, — сказал он. — Я хочу обнять тебя.
— Но я вся в крови и рвоте, — запротестовала я, делая жалкие попытки пригладить волосы.
Он захрипел — слабое подобие смеха, которое позволяли сломанные ребра.
— Матерь Божья, Сасснек, это моя кровь и моя рвота. Иди сюда.
Его рука уютно обняла мои плечи. Я положила голову рядом с ним на подушку, и мы молча сидели у огня, черпая друг у друга силы и умиротворение. Его пальцы нежно прикоснулись к маленькой ранке у меня под подбородком.
— Я не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя, Сасснек. — Голос его был низким и хриплым от виски и криков. — Я рад, что ты здесь.
Я выпрямилась.
— Не увидишь меня? Почему? Ты что, не верил, что я вытащу тебя оттуда?
Он криво улыбнулся.
— Ну… нет, я на это не надеялся. Просто я подумал — если скажу тебе об этом, ты заупрямишься и откажешься уходить.
— Я заупрямлюсь! — негодующе воскликнула я. — Кто бы говорил!
Наступило неловкое молчание. Я должна была кое о чем его спросить, это требовалось с медицинской точки зрения, но было весьма щекотливым в личном плане. И все-таки я решилась.
— Как ты себя чувствуешь?
Он закрыл глаза, они спрятались в тени и казались провалившимися, а спина напряглась. Широкий, изуродованный рот скривился — что-то среднее между усмешкой и гримасой.
— Не знаю, Сасснек. Я никогда себя так не чувствовал. Я хочу так много сделать, но мое сознание объявило мне войну, а тело обернулось предателем. Я хочу выбраться отсюда немедленно и бежать как можно быстрее. Я хочу ударить кого-нибудь. Господи, как я хочу кого-нибудь ударить! Я хочу сжечь тюрьму Вентворт дотла. Я хочу спать.
— Камень не горит, — рассудительно сказала я. — Может, лучше просто поспать.
Здоровая рука нащупала мою, а губы немного расслабились. Глаза оставались закрытыми.
— Я хочу крепко прижать тебя к себе, и поцеловать, и никогда не отпускать. Я хочу затащить тебя в мою постель и использовать, как шлюху, пока не забуду, что существую. А еще я хочу положить голову тебе на колени и зарыдать, как ребенок.
Уголок губ приподнялся, а глаза слегка приоткрылись.
— К несчастью, — сказал Джейми, — я не могу сделать ничего, кроме этого последнего, а от всего остального либо потеряю сознание, либо меня опять начнет выворачивать наизнанку.
— Ну, в таком случае, тебе стоит на этом и остановиться, а все остальное отложить на потом, — негромко рассмеялась я.
Пока мы устраивались, Джейми опять чуть не вырвало, но все же я уселась на кровать, прислонившись к стене, а он положил голову мне на колени.
— Что сэр Маркус вырезал у тебя на груди? — спросила я. — Клеймо? — уточнила я почти беззвучно, потому что он не ответил. Рыжая голова утвердительно шевельнулась.
— Метка Рэндалла, с его инициалами. — Джейми хохотнул. — Мало того, что я мог бы носить его метку всю жизнь, так еще пришлось позволить ему заняться кровавой росписью.
Его голова тяжело лежала у меня на бедре, дыхание, наконец, успокаивалось, он задремал. Белые бинты казались призрачными на фоне темного одеяла. Я ласково обвела пальцем ожог на плече, слабо блестевшем от прованского масла.
— Джейми?
— М-м?
— Ты сильно ранен?
Он проснулся и посмотрел мне в лицо, потом закрыл глаза и затрясся. Встревожившись, я решила, что задела какое-то непереносимое воспоминание, но вдруг поняла — он смеется, да так сильно, что из глаз потекли слезы.
— Сасснек, — сказал он, наконец, задыхаясь от смеха. — У меня осталось, может, шесть квадратных дюймов не порванной, не обожженной и не покрытой кровоподтеками кожи. Ранен ли я? — И снова затрясся, да так, что набитый сеном матрац зашуршал.
Немного сердито я сказала:
— Я имела в виду…
Но Джейми остановил меня, взяв здоровой рукой мою руку и поднеся ее к губам.
— Я знаю, что ты имела в виду, Сасснек, — повернул он ко мне голову. — Не бойся, те шесть дюймов, что остались целыми — у меня между ног.
Я оценила попытку пошутить, хотя шутка получилась довольно жалкая, и легонько шлепнула его по губам.
— Ты пьян, Джейми Фрэзер, — сказала я и задумалась. — Шесть, да?
— Ага, верно. Может, даже семь. О Боже, Сасснек, не заставляй меня опять смеяться, ребра этого не выдержат. — Я вытерла ему глаза подолом и дала глотнуть воды, приподняв коленом голову.
— В любом случае, я спрашивала не об этом, — произнесла я.
Сделавшись серьезным, Джейми сжал мою руку.
— Я знаю, — сказал он. — И не надо деликатничать. — Осторожно вздохнул и поморщился. — Я не ошибался, это не так больно, как порка. — Он закрыл глаза. — Но и удовольствие невелико. — Уголок его рта тронула горькая улыбка. — Во всяком случае, теперь я не буду страдать запорами.
Я вздрогнула, а Джейми стиснул зубы и отрывисто задышал.
— Прости, Сасснек. Я… я не думал, что меня это так заденет. А то, о чем ты спрашиваешь… это… все нормально. Никаких повреждений.
Я сделала над собой усилие и заставила голос звучать ровно и уверенно.
— Если не хочешь, можешь мне об этом не рассказывать. Но если тебе от этого станет легче… — Голос потерялся в неловком молчании.