— Я сейчас кину на пол тебя, Джейми Фрэзер, — парировала Дженни, спокойно протягивая Иэну плащ. — Принеси хоть разок пользу, забери отсюда этого дьяволенка. Мистрисс Крук в прачечной, а оставить его здесь нельзя. — Она тряхнула ногой, отодвигая от себя маленького Джейми, вцепившегося в ее юбки и монотонно повторявшего «на ручки, на ручки».
Дядюшка послушно подхватил маленького дьяволенка и вверх ногами вытащил его во двор. Малыш восторженно завизжал.
— Ах, — удовлетворенно вздохнула Дженни, разглядывая себя в зеркало в позолоченной раме. Она послюнила палец и разгладила брови, потом застегнула пуговички на воротнике. — Так приятно закончить туалет, когда никто не висит на твоих юбках и не хватает тебя за коленки. Бывают дни, когда я даже в «укромный уголок» не могу сходить одна или договорить фразу без того, чтобы меня перебили.
Ее щеки слегка зарумянились, а темные волосы блестели на синем шелке платья.
Иэн улыбнулся ей, его теплые карие глаза светились, видя эту цветущую картину.
— Ну-у, может, ты выкроишь время и поговоришь с Клэр? — предложил он, выгнув бровь и глядя на меня. — Мне кажется, она достаточно учтива, чтобы выслушать тебя, только, ради Бога, не читай ей своих стихов, иначе она окажется на пути в Лондон раньше, чем мы с Джейми вернемся.
Дженни щелкнула пальцами у него под носом, ничуть не обидевшись на поддразнивание.
— Я не беспокоюсь, муж мой. Проваливай лучше — Джейми заждался.
Мужчины ушли по делам, а мы с Дженни провели весь день в гостиной. Она шила, а я сматывала разрозненные мотки пряжи и подбирала по цветам шелковые нитки.
Внешне дружелюбно, мы осторожно кружили вокруг да около в разговоре, искоса следя друг за другом. Сестра Джейми — жена Джейми; Джейми оказался центральной фигурой, вокруг которой вращались наши невысказанные мысли.
Общее детство навеки связало их, как соединяются нити в ткани, но сотканный узор ослаб из-за отлучки и подозрений, а потом замужества. Сначала в ткань вплелась нить Иэна, теперь — моя. Как они вольются в узор, эти новые нити?
Беседа шла обычным путем, только под сказанным хорошо слышались невысказанные вслух слова.
— С тех пор, как ваша мать умерла, ты одна ведешь этот дом?
— О, да. С десяти лет.
(Я кормила и любила его, когда он был мальчиком. Как ты будешь относиться к мужчине, которого я помогла создать?)
— Джейми говорит, ты редкая целительница.
— Я вылечила ему плечо, когда мы встретились. (Да, я искусная и добрая. Я буду о нем заботиться).
— Говорят, вы поженились очень быстро.
(Ты вышла замуж за моего брата, потому что у него есть деньги и земли?)
— Да, это произошло быстро. До церемонии я даже не знала настоящей фамилии Джейми.
(Я не знала, что он — лэрд этих мест и вышла за него ради него самого).
Так оно и тянулось и утром, и во время легкого обеда, и после обеда — мы вели светскую беседу, обменивались пикантными сведениями, мнениями, иногда нерешительно шутили, примеряясь друг к другу. Женщина, ведушее большое домашнее хозяйство с десяти лет, сумевшая справиться с имением после смерти отца и исчезновения брата, была личностью, которую нельзя недооценивать. Я гадала, что же она думает обо мне, но, похоже, она так же здорово умела скрывать мысли, как и ее брат.
Когда часы на каминной доске пробили пять, Дженни зевнула и потянулась. Платье, которое она чинила, соскользнуло с округлившегося живота на пол.
Она неуклюже потянулась за ним, но я опустилась рядом на колени.
— Не надо, я сама подниму.
— Спасибо… Клэр. — Она впервые назвала меня по имени и застенчиво улыбнулась мне.
Я улыбнулась в ответ.
Прежде, чем мы успели продолжить разговор, нас прервала мистрисс Крук, экономка. Она просунула свой длинный нос в дверь гостиной и тревожно осведомилась, не видели ли мы маленького мастера Джейми.
Дженни со вздохом отложила шитье.
— Опять исчез? Не волнуйся, Лиззи. Скорее всего, он пошел с папой или с дядей. Пойдем посмотрим, хорошо, Клэр? Я с удовольствием подышу воздухом перед ужином.
Она тяжело поднялась на ноги и схватилась за поясницу, застонала и криво улыбнулась мне.
— Еще около трех недель. Просто дождаться не могу.
Мы медленно брели вперед, Дженни показывала на пивоварню и часовню, рассказывая историю именья и сообщая, что когда построили.
Добравшись до голубятни, мы услышали в беседке голоса.
— Вот он где, шельмец! — воскликнула Дженни. — Ну, погоди, доберусь я до тебя!
— Подожди минутку. — Я положила руку ей на плечо, узнав низкий голос, перекрывавший голосок малыша.
— Не волнуйся, приятель, — говорил Джейми. — Научишься. Трудновато, верно, пока твоя штуковина не вытягивается дальше пупка?
Я просунула голову за угол и обнаружила, что он сидит на колоде для рубки дров, полностью поглощенный беседой с тезкой, который мужественно боролся со штанами.
— Чем это ты занимаешься с ребенком? — осторожно поинтересовалась я.
— Учу юного Джеймса хитрому искусству не обписать свои ноги, — объяснил он. — Хоть это дядюшка может для него сделать?
Я вскинула бровь.
— Разговоры — это дешевка. Хоть это дядюшка может ему показать?
Джейми ухмыльнулся.