Чужие полностью

Я оборачиваюсь и утыкаюсь ему в грудь, чтобы потом оказаться в его объятиях. Его руки ощущаю на своей заднице, пока его губы, не дав мне ответить на приветствие, требовательно смыкают, потом размыкают мои губы, а его язык неторопливо, но смачно вдавливает поцелуи мне в горло. Ей же, задницей, кажется, чувствую на себе и любопытно-похотливые взгляды баристы. В ДольчеФреддо любят «киношку», пусть даже любимая кинозвезда баристы по имени «Рози» сегодня не в главной роли.

— Приве-ет, Ри-ик, — тянет Рози, потому что, в отличие от меня, в состоянии говорить.

Сегодня Рик изъявил желание встретиться в обед, и я, может, чтобы развеселить и развлечь Рози, разрешаю ему встретить нас за мороженым.

Сейчас ему плевать на всех вокруг, но, заметив Рози, он прекращает целовать меня. На его лице лишь на секунду рисуется недоуменное разочарование. Должно быть, думал, что я одна, хотел утянуть меня куда-нибудь и заломать там, но теперь не выйдет.

Он тут же входит в русло и просто, но относительно приветливо здоровается с Рози. Затем спрашивает, не убирая рук с моей задницы:

— Чего будете?

— Мы уже всё.

Это уже прямой облом, и он должен был бы оскорбиться, обозлиться.

Ничего подобного:

— Ладно. Пошли?

Рик — сама невозмутимость — по-деловому выводит нас с Рози на воздух, «прочищая» нам дорогу из ДольчеФреддо. На Ку‘Дамме мерзковато, но мне не холодно и ветер не дует. Вернее, дует повсюду, но только не на меня — у меня появился мой собственный телохранитель, который защищает меня от ветра.

Рик провожает нас с Рози до работы. На бегу Рози расспрашивает его, где он работает, далеко ли ему, когда у него кончается перерыв. Рик отвечает спокойно и без запинки — и, по существу, не говорит ничего.

Когда мы приходим, он обхватывает меня за плечи, прижимает к себе и нежно целует:

— До вечера.

Затем коротко кивает Рози и уходит первым, не оборачиваясь.

Дырявый Зуб звонит «час». Мы замешкались, не спешим входить — я слушаю звон, гулко отдающий у меня в груди, и трогаю губы в том месте, где их только что коснулся Рик. Рози комкает в руках листовку антиваксеров.

Двенадцатый «бом-м» последний и звон смолкает.

Тихонько чихнув, Рози ковыряет листовку темно-бордовым ногтем:

— Прививку ставить, не ставить?..

Порывом ветра пинает полысевший клен возле редакции БУПа — Берлинской Утренней Почты. Ветрюган обдает нас ледяным душем, который я тут же чувствую на коже. Он и внутрь меня проникает.

— Ставь, — бормочу я. — Или не ставь.

Сквозь этот ледяной душ слышу голос Рози:

— Знаешь, какой-то он у тебя…

…взъерошенный?.. — заканчиваю я про себя ее вопрос, но «спрашиваю» его зачем-то у клена, чьи голые руки словно торчат в беспомощности мне навстречу.

— …заброшенный. Нерадостный. Бесприютный, что ли.

Да блин.

Рози… назвать ее отношения с мужчинами традиционными никак нельзя, хоть ты убей. И откуда эта заботливость о нем — моем мужчине?

— Сказал бы, если б заболел, — пожимаю плечами.

— Не, я не про это.

— А в остальном у него все в порядке и…

— … и ему помощь нужна.

— Какая именно? — спрашиваю недоуменно, кутаясь в пальто.

— Не знаю.

Ее охватил ажиотаж, черные глаза — бусины, а она сама — мышь, которая настырно лезет не в свою норку:

— Снова: он где работает? Я не запомнила.

Да он ей и не сказал. Мне — тоже.

— Понятия не имею.

— То есть как?

— Так. Да мало ли — на хоум офисе сейчас. В обед подваливает, значит, время есть.

— Ужас, Кати. Ты с ним… он тебя… а ты даже не в курсе, где он работает? И не поинтересовалась ни разу?..

— Хрен его знает, сахарок, — говорю решительно, глядя ей прямо в бусинные, округлившиеся от ужаса глаза. — Да он и говорить не станет.

Рози неодобрительно качает головой:

— Да брось.

— На фиг мне это знать?

— Кати!

— Хватит с него, — поясняю ей, пристально глядя ей в глаза и отчетливо произнося слова, — что я позволила сказать мне его имя. И ему свое сказала.

— Охренеть, Кати. Ох-ре-неть.

— Тебе легко говорить, — продолжаю невозмутимо. — А у меня, может, интрига лопнула.

Правда, секс с ним от этого хуже не стал. Не могу представить, что он вообще от чего-либо способен стать хуже.

— Но меня все устраивает. Не могу представить, что его — нет. Им же, в основном, только это и надо.

— «Им»? — переспрашивает Рози. — Откуда это у тебя вдруг такие познания, что «им» надо?

— Нету у меня никаких познаний.

— Нету — так и нечего тут. И вообще, может, он не такой.

— Может и не такой. Да сдался он тебе — чего так о нем распереживалась?

— Не о нем — о тебе. Зачем ты так? Он, кажется, нормальный.

Мгм. Все бабы — суки. Да ладно, к чему рассказывать ей все будоражащие детали нашего с ним «романтического» знакомства. Незнакомства, если уж на то пошло.

Приходит сообщение, сетующее, что меня потерял начальник.

Я тут, на входе. Иду — отбиваю ему.

— Черт его знает, — говорю, — что ему надо. Мне бы насчет себя определиться.

— Да? — точит меня Рози. — И что тебе надо?

В провозглашение наступившей четверти часа Дырявый Зуб вторит ее вопросу единократным «бом-м-м».

***

— Я подтвердил, чтобы начали встраивать.

— Хэ?..

Я редко так вот по-тупому переспрашиваю, честно.