Когда группа Небогатова входила в акваторию порта Симоносеки, он считался уже безопасным. Прошедшие ее перед этим главные силы не открывали огня и сами не были обстреляны даже из винтовок. Это казалось подозрительным, поэтому Небогатов приказал усилить наблюдение, а трехдюймовкам, на всякий случай, «прочесать» пароходную шеренгу.
Опасения еще больше усилились, когда из гавани на фарватер начало сносить небольшой двухтрубный пароход. Экипажа на нем видно не было, судя по тому, что дым из труб не шел, машина не работала. Поскольку никаких своих маломерных судов ни с броненосцев, ни со вспомогательных крейсеров спустить на воду еще не успели, флагман группы, возглавлявший колонну и бывший к нему ближе всех, двинулся наперерез.
Судно выглядело совершенно брошенным и не опасным. Решили, что его просто вынесло течением, после того, как одним из наших снарядов или его осколками перебило швартовы или якорную цепь. Пароход догнали и притерлись к борту почти без удара. Палубная команда под руководством боцмана едва успела свесить кранцы. Если бы не они, обшивку помяли бы, как минимум. А так только пару кранцев размазало по борту, словно они не из пенькового каната были сплетены, а из гнилой соломы.
Под матюги боцмана, недовольного лихачеством командира, который, по его мнению, «играется броненосцем почти в десять тысяч тонн как маленьким крейсером», быстро пересадили на потенциальный трофей людей, подав швартовые концы и начав осмотр, готовясь к буксировке. Но едва закрепили швартовы, грянул достаточно сильный взрыв, разрушивший корму судна и заваливший шканцы и ют броненосца обломками.
От осколков и обломков пострадало много людей, занятых в этот момент в палубных работах на обоих кораблях. Были выведены из строя четыре орудия. Разбиты иллюминаторы и повреждена обшивка по левому борту. От сильного сотрясения сработали предохранительные клапаны во второй кочегарке, а в левой машине лопнул паропровод. Подводная часть броненосца не пострадала, и течей нигде обнаружено не было, хотя медная и деревянная обшивка была раздавлена в щепу или вовсе сорвана на большом протяжении.
Вероятно, пароход был подготовлен к подрыву и запальные шнуры уже горели, когда его вынесло на фарватер. Взрыв заложенных подрывных патронов вызвал детонацию боеприпасов, которыми, как позже узнали из сохранившихся судовых бумаг, был частично загружен кормовой трюм. Этот взрыв и повредил «Николая».
Несмотря на тяжелые потери в экипаже «Николая I», аварийные работы с механизмами были начаты сразу же, одновременно с оказанием помощи всем пострадавшим. Швартовы оборвало, рулевой привод вышел из строя. Тем не менее, работая одной только правой машиной, броненосец своим массивным корпусом со страшным лязгом и снопами искр отжал пароход с фарватера, но сам на него вернуться уже не смог.
Утечку пара прекратили довольно быстро, перекрыв поврежденные магистрали. Это позволило без перебоев работать правой машине, но восстановить работу руля сразу не удалось. Когда японский «брандер» наконец лег на грунт, «Николай», отработавший в последний момент «задний ход» правым винтом, но все же сносимый течением, мягко уткнулся носом в отмель севернее Симоносеки под старым фортом № 3, рядом с первым неудавшимся японским пароходом-самоубийцей.
В действии все еще оставалась только правая машина. Пар в котлах сел из-за поврежденного паропровода, и ее неполной мощности на заднем ходу было недостаточно, чтобы немедленно сойти на глубокую воду. Ее едва хватало, чтобы справиться с течением, норовившим развернуть броненосец лагом и прижать бортом к затонувшему судну. В этом случае потери правого винта было бы не избежать. К счастью, руль исправили быстро.
Спешно спустили последнюю уцелевшую шлюпку и начали заводить стоп-анкер. Машинная команда – трюмные и те, кто уцелел после взрыва на палубе, – делала все возможное. Уже через двадцать минут восстановили поврежденный паропровод, а давление в магистрали поднялось настолько, что стало возможным дать полный задний ход обеими машинами. Одновременно по распоряжению флагманского механика Орехова затопили несколько небольших отсеков в корме. В результате нос немного приподнялся, и броненосцу самому удалось сняться с мели. К этому времени с «Николая» уже готовились подавать буксир на «Урал», державшийся рядом для оказания помощи, но этого не потребовалось.
Пока продолжались аварийные работы на флагмане Небогатова, паровые катера, спущенные с «Урала», державшегося в гавани Симоносеки, и «Терека», маневрировавшего на траверзе Модзи, развозили по рейдам японских портов штурмовые группы, высаживавшиеся на брошенные суда. До причалов, с которых часто щелкали винтовочные выстрелы, добраться даже не пытались, щедро осыпая мелкими снарядами и пулеметными очередями наиболее заметные скопления стрелков.
