Магдоговор принесли через несколько минут, Люджина и Макроут подписали его под присмотром двух штатных магов и отца Олега. Макроут обещал не причинять вреда никому из тех, кто находится в бункере, Люджина подтверждала, что его действия будут направлены на возвращение Жреца на Туру.
После подписания, когда истаяла дымка магических клятв, капитан рассказала барону, в чем, собственно, будет заключаться его помощь. О том, что нужно попытаться передать послание путникам на Лортахе, через человека, имеющего с ними связь во сне. Когда она начала объяснять, кто эти путники, барон остановил ее.
– У нас на Лортахе теперь все дар-тени знают, что Охтор с беловолосой девушкой помогают отцу выйти на Туру. А я ведь видел их, – добавил он, поколебавшись. – Точнее, мой дар-тени видел. Я только недавно это вспомнил – тогда я еще не все сны запоминал. Они проходили заставу перед поселением, где я был в охране. Под предводительством Верши… он и еще несколько бойцов с заставы потом с ними ушли. Девушка невероятной красоты и с крыльями. Я даже потрогал: поверить не мог. Хотел бы я знать, кто она здесь… И кто такой Охтор. Он сильнее меня и сильнее всех, кого я знаю – и я все гадаю, как его половинка скрывает свою силу здесь, на Туре?
– Вполне возможно, что вы это узнаете сегодня ночью, – ответила Люджина, поднимаясь. Сдерживая зевок, потерла кулаком спину, поморщилась: нужно было на воздух и немного размяться, потому что болело, будто кол туда воткнули. И удобства посетить было бы не лишним. – Мне, увы, пора, барон.
– Конечно, – проговорил он, тоже поднимаясь.
– Возможно, у вас будут еще какие-то просьбы? – поинтересовалась она.
Он покачал головой.
– Вряд ли мне позволят выходить на воздух даже под магклятву. А больше мне ничего не нужно, капитан. Разве что… буду благодарен, если вы узнаете, что сейчас с моими родителями. Я очень давно их не видел.
После камеры, в которой никакая вентиляция не могла спасти от духоты, Люджина поспешила наверх, даже не заглядывая в центр наблюдения. Игорь, если еще там, сам ее найдет.
На улице, прислонившись спиной к нагретой солнцем стене дома, она смотрела на пасущихся коз, детей, играющих рядом с песочницей под присмотром очень красивой женщины, и думала о том, как вот такие хорошие мальчики, как Макроут, и хорошие девочки, как Полина Рудлог, ведомые хорошими целями, становятся преступниками. И если нынешнюю королеву Вермонта, что бы она ни натворила, всегда бы вытащила ее семья, то у этого хорошего мальчика будущее печально и предсказуемо.
Игорь поднялся через час, когда Дорофея Ивановна уже накормила Люджину обедом и вручила сумку с вареньем и творогом, буркнув: «Там сверху подарок, как раз тебе по ладони».
Подарком оказался новейший боевой пистолет «Верба» (рудложские оружейники любили давать оружию поэтичные имена) в кобуре, и капитан, сидевшая за столом в цветущем саду, осоловевшая от сытной трапезы и яркого солнца, некоторое время заторможенно крутила его в руке. Посмотрела на грозную спину старушки, удаляющейся в сторону курящих бойцов, которые с интересом поглядывали на Люджину, и не стала отвлекать ее от воспитательного процесса, чтобы отказаться. Зато издалека показала «подарок» Стрелковскому, шагающему от двери. Полковник был слегка бледен, но при этом вполне собран.
– Как вы, оказывается, приглянулись хозяйке, – со смешком сказал он, принимая оружие. – Но она вообще с нежностью относится к коллегам женского пола, опекает их. А вот мужчин гоняет нещадно. – И он покосился на дальний угол дома, от которого к столу с пепельницами, спрятанному у самого забора, гуськом потянулись бойцы с сигаретами.
– И что мне с ним делать? – поинтересовалась Люджина. – У меня уже есть табельное оружие от Управления.
– Сдадите то, оформите это, – посоветовал Игорь, с удовольствием осматривая ствол. – Скажете, что от Дорофеи, никто не удивится. Ей часто передают оружие в нескольких экземплярах – она его тестирует и потом пишет разгромные отчеты. Но «Вербу» она сдержанно хвалила. – Он прицелился в скворечник на одной из берез, хмыкнул удовлетворенно и вернул Люджине. – Вас, кстати, я тоже хочу похвалить.
– Сдержанно? – осведомилась капитан, склоняясь над сумкой и пряча улыбку. Она вставила пистолет обратно в кобуру и положила его поверх банок с вареньем.
– Вы были великолепны, Люджина, – серьезно ответил Игорь. – Я сам бы не провел вербовку лучше.
– Спасибо, – она покачала головой, стряхивая сонное оцепенение, и поднялась, провожая глазами двух знакомцев, Ситникова и Поляну, которые входили во двор через достоверно хлипкую калиточку хутора, о чем-то вполголоса тревожно переговариваясь. – Но вы сами знаете, что это было слишком просто и быстро. Он молод, прям, бесхитростен, неагрессивен и не пытался меня переиграть. Если бы к сотрудничеству пришлось склонять вас, вы бы меня знатно потрепали.
– Но вы бы все равно справились? – с теплотой спросил Стрелковский.
