— И что он сказал на это?
Элизабет снова подняла розовый стакан.
— Он сказал, что нельзя забыть прошлое, потому что все, что свершается, уходит туда. Что-то происходит, дело сделано, а последствия продолжают просто двигаться дальше. Он дал мне почувствовать… — она остановилась, закусила губу и произнесла:
— Я жила слишком ограниченной жизнью, чтобы знать об этом.
— Возможно, он говорил с тобой немного покровительственно.
— Но правдиво. Я похожа на книгу на полке, которую никто не хотел взять и прочитать до конца.
— Элизабет, — сказал отец.
— Да?
— Ты загнана в угол, так?
— Да.
— Моя дорогая, что ты собираешься сделать?
Она подняла чайный стакан и выпила весь херес в два глотка, потом поставила пустой стакан обратно на энциклопедию.
— Я собираюсь попросить его, — проговорила Лиз, — попросить оказать мне поддержку.
Фермерский дом Хантли поднимался красным пятном из красной земли Херфордшира, словно за многие столетия он медленно вырос из нее. Дом был построен на склоне вместе с заботливо выстроенными сбоку сараями. Через поток между домом и узкой дорожкой, Тим перекинул грубый мост, сделанный из железнодорожных шпал. Когда Бекки перешла через него, две овчарки, посаженные на длинные бряцающие цепи прямо у входа в ближайший сарай, с лаем бросились ей навстречу огромными прыжками. Длина цепи держала их примерно на расстоянии ярда, однако девочка направилась по дальней стороне моста и сразу же юркнула в маленький сад фермы. Она не любила собак.
Дверь дома открылась прежде, чем она добралась до нее. Миссис Хантли, которую она не встречала раньше, стояла в дверном проеме и с без улыбки смотрела на нее.
— Мы уже волновались, придешь ли ты.
Бекки проглотила обиду. Она поднесла к волосам руку с ногтями, покрытыми дешевым синим лаком и убрала прядь с лица.
— Я сейчас присматриваю за мамой.
Миссис Хантли внимательно окинула ее взглядом. Она посмотрела на ее непричесанные волосы, джинсовую куртку, длинную грязную юбку и испачканные ботинки. Мать фермера проговорила, как бы идя на уступку:
— Тебе лучше зайти.
Бекки последовала за ней. Кухня была низкой и маленькой, но чистой. На покрытом клеенкой столе у окна лежали коробки из-под яиц, внутри них были положены отборные проросшие посевные картофелины, а в стороне сидел Тим Хантли и ел что-то из дымящейся тарелки. Он бросил на Бекки спокойный взгляд и указал ей на стул напротив:
— Садись.
Бекки последовала просьбе. Она сжала кулаки, чтобы спрятать синие ногти от посторонних глаз, и опустила руки на колени. Миссис Хантли взяла чайник, стоявший на кухонной плите, и поставила налитую чашку на стол перед девочкой. Та не прикоснулась к чашке, но не потому, что из протеста дала себе зарок не пить чай.
— Спасибо, — сказала она.
— Ну, — спросил Тим, — что ты хочешь нам сказать?
Бекки посмотрела на свой чай. Она бы предпочла взять в руки что-нибудь, но не была уверена, что выдержать взгляд миссис Хантли, если поднесет ко рту чашку. Она сказала:
— Я не знаю, что случилось. Миссис Хантли проговорила:
— Что сказала твоя мать?
Бекки колебалась. Надин была неспособна рассказать все толком, но зато дала много обрывочных сведений. Она ужасно расстроилась из-за новости о побеге дочери, а потом — из-за отказа Мэтью позволить ей прийти к ним…
«Он не… — устало произнесла Надин. — Он не позволил, он запретил мне!»
А потом Тим принес ей ягненка, и она думала, что сможет справиться с уходом. Затем Надин услышала о Бекки и пришла в панику. Она позвонила Тиму, он явился, а она была в истерике. И потом он схватил ее и потащил наверх, в постель, а потом…
— Что? — спросила Бекки.
— Я не могу сказать тебе.
— Он пытался что-нибудь сделать? Он позволил себе что-нибудь?
— Я не знаю, — сказала Надин. — Не помню. Просто вижу, что он напугал меня, был груб, я не знала, что сейчас произойдет.
Теперь Бекки не встречалась глазами с глазами Тима и миссис Хантли.
— Она ничего не помнит.
Тим фыркнул.
— Мы не хотим никакого шума, — сказала миссис Хантли. — Мы не собираемся ухаживать за ней, дадим немного еды — вот и все. Но нам не нужны никакие проблемы.
— Я пришла, — громко сказала Бекки, прежде чем прошел ее бравурный настрой, — чтобы поблагодарить вас за все, особенно — за то, что позвали доктора.
Тим пожал плечами:
— Она была в истерике.
Бекки ничего не ответила.
Фермер тщательно прожевал еду и потом сказал:
— Она была на полу, когда я пришел туда, а когда попытался поднять, набросилась на меня. Так что я дал ей пощечину, чтобы заткнуть ее. — Он сделал глоток чая. — Потом я поднял ее наверх. Она кричала всю дорогу. — Тим кинул на Бекки открытый взгляд. — Я отнес ее в кровать. Потом спустился вниз и вызвал доктора.
Бекки посмотрела на свою чашку чая. Он был жидким, с молоком. Девочка сказала:
— Ей теперь лучше.
— Рад слышать это.
— Она позвонила тебе? — вступила в разговор миссис Хантли.
— Да.
— Кто привез тебя? Мы видели машину, красный автомобиль…
Бекки заколебалась.
— Моя мачеха.
— Это очень любезно с ее стороны, — сказала мать фермера.
