Я еще раз осмотрел клумбы и сад, оценив площадь, которую требовалось поливать в этот сезон не меньше двух раз в день, чтобы растения хорошо себя чувствовали.
– Дня на четыре. Можно, конечно, растянуть…
Мне хотелось спросить, неужели нигде поблизости нет колодца, откуда служитель мог бы приносить воду, а не пользоваться амулетом, зарядить который ему явно было не по карману? В конце концов, он же где-то живет, там должно быть место, где можно помыться. И питьевую воду он должен откуда-то брать. Разве нет?
Церковник спокойно смотрел на меня, будто бы неведомым образом прочитал мысли. Но никак комментировать иные варианты поливать сад не стал, продолжив привычно возиться с амулетом. Служитель был молод – кажется, только окончил семинарию, а еще невысок и худ. К аккуратно подстриженным русым волосам и светло-серым глазам прилагалось овальное лицо с вздернутым носом и тонкими обветренными губами.
Я вздохнул.
– Уберите амулет. – Приблизившись к фонтану, я опустил ладони в прохладную воду, призвав магию.
Она откликнулась неохотно, предлагая не разбрасываться кое-как восстановленным резервом. Тем более что я обещал Костанцо осмотреть девочек. Но я поморщился и отогнал такие мысли. Сад был прекрасен, и я хотел ему помочь.
Один из законов магии гласит, что стихии нельзя сотворить из ничего. У всего должна быть основа и начало. Но преумножить уже имеющееся возможно. Необходимо лишь обладать нужными навыками и достаточным опытом.
Казалось бы, у меня имелось и то и другое, но нас со служителем все равно облило. И с розами напортачил: их под корень поливать нужно, а я весь поток воды сверху направил. Зато досталось и яблони, и глицинии. И вообще сад выглядел так, будто здесь прошел ливень.
Служитель смешно встряхнулся.
– Благодарю, но я не уверен, что у меня…
Я перебил его:
– Это было просто так, не за деньги. У вас очень красивый сад!
Потянувшись к амазониту, я постарался не задеть магический рисунок и подпитал его, чтобы амулет протянул хотя бы еще пару недель.
– И это тоже просто так, – объяснил свой поступок, – магия восстановится, а растения без должного ухода погибнут.
– Епископат сильно ограничил нас в мирских благах, – неожиданно пояснил служитель, хотя я не требовал от него никакой откровенности. – При старом наместнике церковь была освобождена от налогов и не платила за воду и свет. Когда власть перешла к молодому герцогу Кайсару, он, точнее, его опекун – лорд Мертвец – сказал, что такую привилегию лучше отдать больнице и детскому приюту, а мы легко расстанемся с частью пожертвований. Сначала епископат грозился отлучить наместника от церкви, даже писал папе, но потом его высокопреосвященство неожиданно хватил удар, и наше руководство тоже поменялось…
И, очевидно, с лордом Мертвецом решили больше не спорить, чтобы с новым епископом также не случилось чего-нибудь летального. Получается, если наместнику еще требуется опека, Киар не второй человек в городе, а первый… Вот это я понимаю – неудачно наступил незнакомцу на ногу! Или все-таки удачно?
– Поэтому воду включают только вечером после второй службы на несколько минут. На собственные нужды более-менее хватает, но ничего лишнего позволить себе нельзя. Тем более полить целый сад. Я бы мог ходить до колодца или канала, но за те два месяца, что я получил назначение, ко мне приходили с проверкой уже четыре раза. Я не могу надолго отлучаться из прихода.
Человек вовсе не жаловался, его голос оставался спокойным и ровным. И для того, кто служил Триединому, это было честно, тяготы он принимал как должное. Я заметил, что от церковника тоже пахнет розами – густо и сочно. За ярким запахом, шедшим от клумб, можно было и не заметить, если бы не добавляющиеся к нему ноты ладана – холодный бальзамический аромат, который сложно с чем-либо спутать.
– У прежнего священника были помощники, а я пока один, людей на службах немного… поэтому приходится искать дополнительные возможности.
Которых в его положении тоже мало – ничего нового!
Хотя признаюсь, подход лорда Мертвеца мне понравился. Здоровье людей и дети, оставшиеся без попечения, гораздо важнее служб во славу малопонятного персонажа, который последние века следит за своей паствой из рук вон плохо.
– Могу ли я отблагодарить вас хоть чем-то? – уточнил служитель.
Я вздохнул.
– Расскажите, как пройти к «Женскому дому», я заблудился.
Удивление, отразившееся на юном лице, стоило моего вопроса, но я все-таки приврал:
– Бордель – ориентир. По-другому просто не вспомню, где остановился на ночлег. – Я развел руками, изображая святую невинность. Да-да, я вовсе не собираюсь посещать саму обитель порока, просто обратил на нее внимание.
– Кхе-кхе… – служитель закашлялся, – мне, конечно, не полагается знать адреса таких мест, но в нашем квартале всего один бордель, и мало кто о нем не слышал. Здесь недалеко…
