Олимпіада Платоновна очень, удивилась: неужели нашлись еще благодтели, кром нея, ршившіеся помогать ея племяннику, или ужь не согласились-ли разные адвокаты и ходатаи защищать его безвозмездно?
— Нтъ, замтилъ господинъ Анукинъ. — Вращаясь, по своему положенію въ обществ, въ самыхъ разнообразныхъ кружкахъ, я случайно столкнулся съ супругой Владиміра Аркадьевича. Она теперь находится въ отличномъ положеніи…
— На содержаніи у какого-нибудь богача, рзко вставила свое замчаніе Олимпіада Платоновна.
— Да, она сошлась съ очень богатымъ и уважаемымъ человкомъ, серьезно произнесъ господинъ Анукинъ. — Она еще молода, хороша собой, ловка и ей трудно было-бы погибнуть. Вотъ съ ней-то я и уладилъ почти дло. У нея двое дтей, кром тхъ, которыя живутъ у васъ. Они записаны на имя Владиміра Аркадьевича. Конечно, ей желательно, чтобы онъ не отрицалъ законности этихъ дтей. Кром того, ей было-бы не особенно пріятно, если-бы его обвинили на суд и выслали куда-нибудь съ ограниченіемъ нкоторыхъ правъ. Онъ все-таки ея законный мужъ и иметъ на нее права…
— Вы о какихъ-то сдлкахъ говорите, о какомъ-то торг, вспыльчиво замтила княжна, угадавшая что-то грязное во всемъ этомъ разсказ.- я надюсь, что Владиміръ не на столько…
— Онъ вполн согласенъ на предложенныя ею черезъ меня условія, закончилъ господинъ Анукинъ невозмутимымъ тономъ. — Когда корабль тонетъ;- тутъ смшно разсуждать, кто протягиваетъ руку помощи. Это было-бы, если не донъ-кихотствомъ, то во всякомъ случа повтореніемъ басни о метафизик: если надо выбраться изъ ямы, то нечего толковать о томъ, что значитъ веревка.
Олимпіада Платоновна не нашлась даже, что сказать, точно съ нею говорили на какомъ-то невдомомъ ей язык.
— Теперь я въ послдній разъ безпокою васъ, продолжалъ защитникъ Хрюмина. — Владиміру Аркадьевичу нужны деньги сейчасъ — бездлица, двсти-триста рублей, не боле. Конечно, я могъ-бы прямо взять эти деньги у Евгеніи Александровны, но въ выгодахъ Владиміра Аркадьевича нужно переждать немного и не идти на первыя предложенія. Ея гражданскій мужъ можетъ предложить гораздо боле, а Владиміръ Аркадьевичъ теперь долженъ дорожить каждымъ лишнимъ рублемъ…
— Извините, у меня нтъ боле для него денегъ, сухо сказала Олимпіада Платоновна.
Господинъ Анукинъ хладнокровно началъ доказывать, что, во-первыхъ, у княжны, конечно, есть возможность достать эти деньги, что, наконецъ, если ей угодно, то эти деньги будутъ ей возвращены, что все это длается ради выводъ и интересовъ Владиміра Аркадьевича, что напрасно княжна такъ рзко и строптиво относится къ нему, къ защитнику Владиміра Аркадьевича.
— Поврьте, ваше сіятельство, что мн вовсе не пріятны вс эти разговоры и переговоры съ вами, дко закончилъ адвокатъ. — Я исполняю только свои долгъ и мн кажется, что вы, какъ родная тетка подсудимаго, должны-бы только благодарить меня за заботы объ его интересахъ. Вроятно, ни вамъ, ни вашей родн, ни дтямъ Владиміра Аркадьевича не было-бы особенно пріятно обвиненіе его на суд, а я только и бьюсь изъ-за того, чтобы снять пятно съ его чести… Вы изволили очень грубо выразиться о средствахъ, при помощи которыхъ я надюсь спасти Владиміра Аркадьевича. Но, Боже мой, кто-же мшалъ вамъ и вообще роднымъ Владиміра Аркадьевича устранить необходимость прибгать къ этимъ средствамъ: вы, конечно, могли-бы при нкоторыхъ жертвахъ съ своей стороны доставить своему племяннику боле чистыя средства для спасенія, у васъ, наконецъ, такія связи, но вы покуда не потрудились ничего сдлать для спасенія этого человка, для избавленія его отъ разныхъ не особенно красивыхъ сдлокъ, а его дтей отъ несчастія быть дтьми признаннаго мошенника…
Господинъ Анукинъ говорилъ сдержанно, почтительно, немного наставническимъ и презрительнымъ тономъ. Онъ вполн сознавалъ, насколько выше княжны стоитъ онъ и въ умственномъ и въ нравственномъ отношеніяхъ. Княжн ужасно хотлось выгнать его вонъ. Но она удержалась отъ всякихъ грубостей.
— Вы говорите, что теперь нужна моя помощь въ послдній разъ? коротко спросила она.
— Да, отвтилъ онъ.
— Хорошо, я достану денегъ, сказала княжна. — Но помните, что я боле не стану читать его писемъ и не вступлю боле въ переговоры съ вами.
Господинъ Анукинъ пожалъ плечами. Она позвонила. Вошла Софья.
— Пригласи Петра Ивановича, сказала княжна.
Петръ Ивановичъ явился.
— Създите, Петръ Ивановичъ, въ Петербургъ и заложите или продайте серебро. Нужно триста рублей передать вотъ этому господину. Велите Софь собрать все, что можно.
Вечеромъ Петръ Ивановичъ халъ съ мшкомъ серебра, ножей, ложекъ, вилокъ.
— Скажите, пожалуйста, эта княжна всегда была такимъ мужланомъ и… глупа она, что-ли? съ ироніей говорилъ дорогою господинъ Анукинъ Петру Ивановичу.
— Еще-бы не глупа, отвтилъ Петръ Ивановичъ. — Сотни рублей подлецу передавала въ какіе-нибудь три мсяца. Знаете, теперь такія дуры даже на рдкость. Теперь глупъ-глупъ человкъ, а все-таки за шиворотъ уметъ вытолкать мошенника, когда тотъ въ его кошелекъ лзетъ, ну, а княжна… Да неужели вы только сегодня замтили, что она глупа? вдругъ обратился съ вопросомъ къ адвокату Петръ Ивановичъ.
