– А термин «серийный убийца» стал у них использоваться только три года назад, – гнул свою версию студент. – С его помощью описывали личность некоего Теда Банди. Психопат, насильник, убийца, похититель людей, несколько раз подвергался аресту, дважды сбегал. Он убил несколько десятков человек – молодых девушек и девочек. Ничего не напоминает? Знакомился с ними, похищал, пытал, затем насиловал и убивал в укромном месте. После этого насиловал уже мертвых… это такое извращение, некрофилия называется. Тела расчленял, головы отпиливал ручной пилой…
– Эй, малой, притормози! – нахмурился Крюгер.
– Головы хранил у себя, как сувениры, – не мог остановиться Виталик. – Слава богу, он в тюрьме, окончания суда еще не было. А тот же Дэвид Берковиц, арестованный в Америке два года назад… Но куда ему до предыдущего – убил всего шестерых…
Скрипнула дверь, на пороге возник полковник Сергеев, окинул присутствующих ястребиным взглядом. Практикант подавился последним словом.
– Как чудно, – восхитился Сергеев. – Процесс укрепления кадров движется полным ходом. Вы так внимательно слушаете нашего нового сотрудника. О чем, если не секрет, вы говорили, товарищ Снегирев?
Виталик открыл рот. Алексей громко кашлянул, и студент опять подавился.
– Чушь несет, товарищ подполковник, – Варламов украдкой показал кулак юному дарованию. Студент смирился, поджал губы.
– А все-таки? – настаивал Сергеев.
– Да какая разница, товарищ подполковник? – сказал Алексей. – Есть более важные дела, которыми мы прямо сейчас и занимаемся.
– Непохоже. Может, поделитесь планами, кроме очевидного: посыпать голову пеплом? Колкер все рассказал: у вас два убийства, совершенных одним лицом, при этом жертвы между собой не связаны. Прокомментируете, Виктор Павлович?
– Разрешите позднее, Федор Михайлович? То, что жертвы не связаны, – лишь ошибочное мнение Бориса Давыдовича. Будем искать связь и непременно найдем.
– Правильный ответ, – поразмыслив, признал подполковник. – Удручает только то, что у вас до сих пор нет зацепок. Ладно, работайте. К окончанию дня жду отчет.
Сергеев вышел, все вздохнули с облегчением, обратили горящие взоры к практиканту. Виталик нервничал, ерзал на стуле.
– Но вы же понимаете, что я могу не ошибаться? – замямлил он. – Да, все, что я рассказывал, происходило в буржуазном обществе. В стране победившего социализма такого быть не может, поскольку люди – братья и сестры, и отношения строятся на равноправной основе… Нам читали лекции. Это все знают… Но ведь существуют неизжитые явления, верно? Вспомните того же Алмазяна, Берлизова. А мальчишка Винничевский?
Практикант был неплохо подкован и умел защищать собственное мнение. Алмазян – специалист по удушающим приемам – орудовал в Ворошиловграде. Совершил больше десятка нападений, жертв душил, насиловал, троих убил. Разгуляться изуверу, к счастью, не дали, быстро арестовали (случай помог), приговорили к смерти, казнили. Но жители Ворошиловграда продолжали жить в страхе.
Александр Берлизов «работал» в Днепропетровске и Тихорецке. Действовал поздно вечером и ночью, нападал и насиловал. Если жертва приходила в себя – убивал. Только погибшими после себя он оставил девятерых, нападений же было гораздо больше. Четыре года милиция не могла поймать маньяка, тысячи сотрудников прочесывали город, искали места, где мог скрываться убийца. В итоге поймали, приговорили к расстрелу.
История с Винничевским – вообще за гранью. Промышлял еще до войны, умерщвлял маленьких детей – от двух до четырех лет. Совершил два десятка нападений, убил восемь детей. Даже у закаленных сталинских судей на процессе волосы вставали дыбом. Убийце едва исполнилось шестнадцать! А ведь жил в Советском Союзе, где все благодарили товарища Сталина за счастливое детство, где не было никаких предпосылок для появления таких уродов…
– Могу ошибаться, – пошел на попятную студент. – Мы же можем ошибиться?
– Можем, – кивнул Алексей, – но только раз. После второй ошибки виновные подлежат устранению. Открываешь новые грани, Виталик. Ты парень подкованный, прочел несколько книжек про маньяков. Большинство, кого ты перечислил, посредством насилия и убийства получали половое удовлетворение. Есть и второй мотив у этой узкой прослойки общества: власть над жертвой. Им приятно чувствовать себя богом, решающим вопросы жизни и смерти. Им нравится смотреть, как умирает человек и что он при этом чувствует. Не исключен корыстный мотив – тот же Алмазян не гнушался обирать своих жертв. Погибшие девушки – не проститутки, обе вели добропорядочный образ жизни, так что Джек-Потрошитель может спать спокойно. Жертвы не изнасилованы, и следы спермы возле тел не обнаружены. Преступник не получал удовольствие от убийства, и в глаза своим жертвам не смотрел – бил в затылок, словно стеснялся, и содеянным не наслаждался. И не нужно пугать народ серийными убийствами – мы имеем только два эпизода.
– Пока только два… – прошептал Виталик и спрятал глаза.
– Вот неугомонный, – чертыхнулся Варламов. – Так и жжет сердца глаголом. Надо шефство брать над ним, пока смуту не посеял…