Когда приехал к роддому, хотел сначала посидеть в машине, боялся её реакции на своё появление. Но всё-таки не выдержал, припарковался и сразу же побежал к ней.
Когда зашёл в зал для рожениц Даша не скрыла своего удивления. Она была там не одна, рядом были врачи, и поэтому ничего не сказала. Но и не прогнала. Возможно, ей просто было не до меня.
Глаза всё говорили за неё: было страшно, было больно.
Я взял её руки в свои и, стянув с лица маску, поцеловал ладони. Она быстро выдернула их из моих рук и отвернулась.
Мы молчали. Говорить в этот момент и самому не хотелось. Да и о чём? Выяснять отношения? Важнее было родить нашу дочь. Невероятно! Сейчас поймал себя на мысли, что ни разу не спросил у Екатерины Сергеевны как Даша назовёт её.
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, и она не была моей жертвой, моим центром мести, наверное, просил позволить назвать дочь Настей. Но мы не проходили стадию совместного выбора имени, помощи при токсикозе, совместной покупки одежды и всего необходимого. И мне и моей сестре Насте с отцом её ребёнка не повезло в этом.
Не знаю, проклятые что ли мы какие-то с ней, отрабатываем карму? За что? Ну я-то понятно за что, а Настя в своё время?
Даша плакала тихонько от боли, постепенно доверяясь мне сжимала руку во время схваток. Если бы я мог взять хоть часть её боли на себя, без сомнений, сделал бы это. Так хотелось разделить с ней этот момент, помочь, утешить.
Сердце колотилось, не переставая. За пять часов схваток мы не сказали друг другу ни слова. Но мы говорили глазами. Она рассказывала мне как ей больно, а я говорил ей «потерпи милая, скоро родится наша дочка и ты забудешь эту боль, обязательно».
Она смущённо улыбалась иногда уголком губ, как будто понимала, что говорил глазами, словно чувствовала, что во время схваток и меня с ней за компанию скручивала боль.
Понимая, что Даша скоро родит, следом задавался вопросом: что же будет потом? Как будут складываться наши отношения, как будет складываться моё общение с дочкой? Несмотря на то, что дочь не была запланированной и появилась в те моменты, когда я был помешан на мести, всё-таки за эти месяцы привык к мысли о ней. Да, я начал не с того, но разве люди не ошибаются?
Сейчас пользуясь обстоятельствами и непозволительно близко прижимаю её к себе. Неуверенно целую её в висок, когда она мучается и стонет от боли, не спрашивая разрешения. Словно ловлю момент, чтобы немного напитаться её запахом, почувствовать рядом хоть на некоторое время.
Она пытается строить из себя сильную, стесняется кричать при мне. А я не хочу, чтобы она была сильная. Хочу, чтобы показала все свои эмоции: неважно, злость, боль, грусть, обида. Всё приму, стерплю, только стань со мной прежней: обними, поцелуй меня, назови родным, близким. Мне так этого не хватает теперь.
Даша тихо плачет, когда ей больно, но позволяет прикасаться к себе. Это уже успех для меня, огромный. Спасибо дочка, помогаешь папе наладить контакт с мамой.
Через пять часов Дашиных мучений появилась на свет наша девочка. Она была похожа на меня: такие же глаза, нос, подбородок. Это просто невероятно! Мы увидели это оба, сразу. Даша с гордостью подняла на меня глаза, вздёрнула подбородок и отвернулась, прижимая к себе дочь.
«Милая, я знаю! Не сомневался ни на минуту! Дурак! Знаю! Тебе не надо мне ничего доказывать». Но сказать этого не решился. Вот тогда окончательно понял: она не простила, надежды нет.
Когда мне дали в руки ребёнка первая мысль: «Она как пушинка, невесомая!», а вторая, следующая мысль: «это же мой ребёнок, моооой!»))).
Я смотрел в её маленькое личико и внутри меня поднимался какой-то комок, который было трудно сдержать. В тот момент осознал, что теперь жизнь не будет прежней никогда. Я принадлежу теперь ни себе, а только ей, моей девочке. Хочу видеть дочь каждый день: как она растёт, как улыбается в первый раз, как играет с ангелами, когда спит, как делает первые шаги в своей жизни. Не могу насмотреться на неё, налюбоваться. Сердце отбивает ритм, с которым, кажется, вот-вот выпрыгнет.
— Мамочка, как дочку-то назовёте? — спрашивает медсестра у Даши.
Я повернулся и посмотрел на неё в ожидании. Она опустила глаза, не желая смотреть в мои, и тихо ответила: нашу дочь зовут Анастасия.
— Сегодня твой папа сидит с детьми, он забрал их. Моя мама с твоей мамой ушли по магазинам, надо же, какие гулёны, — Даша смеётся.
— Наш папа, — поправляю Дашу, обнимая за плечи.
Мои ощущения тогда о дружбе наших мам в будущем не обманули меня. Это приятно, не скрою, дружить с будущей тёщей. А выгодно как! Она всегда на моей стороне. Я, конечно, подлиза ещё тот, никогда не приходим в гости с пустыми руками: то тортик, то пицца, то букет. А она, в свою очередь, называет меня любимым зятем, даже несмотря на то, что зятем до сих пор не являюсь.
