Шубин тоже их увидел. Виктор поразился, каким сухим и безжизненным стал его голос: - Уходи Витя, дальше я сам. Линию фронта перетяну и сяду, тут близко.
Видя, что тот не реагирует, он зло рявкнул: - Уходи домой. Я приказываю!
Саблин толкнул вперед рукоять газа и плавно потянул ручку на себя, истребитель послушно устремился вверх, под самые облака, оставляя командира в одиночестве. Он смотрел вниз, наблюдая за истребителями врага и машиной комэска, сравнивая скорости и высматривая ориентиры. Виктор летел под самыми облаками, периодически залетая в эту темную вату. Немцы приближались, они быстро и уверенно нагоняли машину комэска, идя четверкой, на высоте метров пятьсот, Виктор бросив последний взгляд на компас, ушел выше.
Свет сразу померк, машина оказалась в непроницаемом молоке, сразу началась тряска, самолет дергался, его швыряло из стороны в сторону. Это издалека все эти тучи и облака кажутся такими нежными и красивыми, внутри болтанка такая, что хочется придержать потроха, чтобы не вытряхнуло. Выждав положенное время, он перевернул машину и на полном газу, разгоняясь пошел вниз. Облака кончились внезапно, тусклый вечерний свет больно ударил по глазам, но это было не важно. Важно было то, что он успел и верно угадал с курсом.
Мессера, растянувшись, заходили в атаку на истребитель комэска. Тот только пересек линию фронта и пытался дотянуть до облаков, однако катастрофически не успевал. Враги оказались впереди и ниже Виктора, они прозевали его появление, увлеченные преследованием беззащитного советского самолета. Он разогнал машину к земле, стараясь быть ниже своих жертв, чтобы как можно дольше быть невидимым и быстро догнав замыкающий истребитель, атаковал его сзади-снизу. Все это время, он, сжавшись в комок, словно пружина, трясся от нервного напряжения. Однако как только красно-белые трассеры уткнулись в серое брюхо мессершмитта, напряжение исчезло, оставив только холодную испарину. Крупнокалиберные пули, выпущенные чуть ли в упор, с легкостью пробили фюзеляж, словно гвозди бумагу проткнули бронеплиту и попали в бензобак. Мессер сразу загорелся, Саблин рванул ручку управления на себя, избегая столкновения, расходясь с врагом в считанных метрах и снова ушел, вверх, к облакам. Остальные противники, стаей испуганных воробьев порскнули в стороны, не желая становится следующей жертвой. Один из них потянул было за Виктором, но видя его преимущество в скорости, быстро отстал.
- Молодец, Витюша, молодец, - Шубин захлебывался от восторга, - ты одного зажег, он уже на вынужденную плюхается. Давай их еще разок, давай родной. Я попробую в облака уйти, тут недалеко осталось…
Вторая атака из облаков, была уже неудачная. Один из противников, что снова пытался атаковать Шубина, своевременно увернулся от его атаки, двое других попытались в свою очередь атаковать уже Саблина, но у них не вышло, разогнавшись за счет высоты, он был быстрее. Им осталось только стрелять по нему с запредельной дистанции, вымещая злобу. Огоньки их трассеров мелькали ниже его машины, когда молочная пелены снова сомкнулась над кабиной его истребителя. Хоть атака и сорвалась, но он увидел, как облака впереди смыкаются, снижаясь чуть ли не до земли, позволяя Шубину в них уйти, а главное он выиграл так необходимое время. Комэску нужно продержаться буквально минуту-полторы и он сможет уйти, раствориться в белой мути. А значит нужно снова выходить из спасительных облаков и атаковать приковывая врага к себе.
В третий раз Виктор перемудрил, вывалился из облаков с сильным креном, да еще и не там где предполагал. Пока разворачивался, пара мессеров уже зашла ему в хвост и пусть пока они были далеко, но хорошего мало. Третий мессер уже подбирался к самолету комэска, поливая его издалека очередями, но видимо, но из-за постоянных Шубинских дерганий, никак не мог попасть. После того, как очередь Виктора пролетела рядом, месс отвернул. Машина Шубина нырнула в облака, Виктор, хотел было уже последовать за ведущим, как сильнейший удар едва не вырвал ручку из рук. Он инстинктивно втянул голову в плечи, прижимаясь к бронеспинке, дал правую ногу, рядом пронеслись иглы трассеров, затем снова последовал ряд сильных ударов. Виктор отдал ручку от себя и нажал на левую педаль уводя самолет в сторону. Как оказалось вовремя - справа выше прошла новая порция трассеров. В этот момент его истребитель наконец таки влетел в белую вату. По телу словно прошла волна радости: - Хорошо, ушел от фашистов, за малым не сбили.
Он быстро осмотрел повреждения - левый элерон был разворочен, осталась едва половина, на крыле отчетливо выделялись следы пулевых пробоин. Больше из кабины ничего разглядеть не получалось, мотор тянул ровно, приборы показывали, что все в норме, однако самолет буквально висел на ручке, очень неохотно реагируя на попытки набрать высоту, постоянно валился влево, на побитое крыло. Радио молчало, пропал даже вездесущий треск помех. Виктор постарался выровнять машину и лег на курс домой.
