Олеся подразумевает, что ждет звонок Мирона, но не произносит его имя вслух. Боится, что желание не сбудется, если его озвучить. Она снова ложится, прикрывает глаза под шум воды из ванной и незаметно для себя засыпает. Не слышит ничего, даже как щелкает замок входной двери.
***
Слабый мороз ещё не может «кусать» за щеки, но вкупе с сильным ветром, дующим с Финского залива, ощутимо холодно. По крайней мере, лицо уже хочется спрятать в тепло намотанного на шею шарфа.
— Здорово. Еле уболтал маму не провожать меня. Пропустим алгебру?
— А контрольная? — Сашка чуть давится дымом. — Привет.
Паша тоже прикуривает, опираясь на кирпичную стену. Отстраняется, чувствуя, как холод пробирается через слои одежды.
— Бл*, я забыл про нее. Даже не готовился. Давай «закосим»?
— Зато я помнил. Не дрейфь, помогу, если что.
Пашка скептически хмыкает, но послушно тушит сигарету и идет вслед за другом, рассказывая о вчерашнем дне, похоронах, своем звонке и приезде Полунина.
— Думаешь, поможет? — Якунин достает из рюкзака тетрадь, выкладывает на парту.
— Хрен знает, — пожимает плечами Пашка, усаживаясь на стул. Его слова перебивает школьный звонок.
***
Святогор Белый — словно антипод своим имени и фамилии — жгучий брюнет с карими глазами, да и святого в нем не отыщется. Разве что — при сильном желании и большом старании попытаться найти. Мирон садится к нему за столик, но протянутую для приветствия руку игнорирует, чем вызывает грустную улыбку Гора.
— Что ж… Полагаю, что ты попросил меня о встрече, потому как только я могу помочь.
— Именно, — Мирон садится напротив, заказывает стакан воды без газа.
— И дело не в нашем общем прошлом…
— Правильно. Прошлом. Пусть оно там и остается, — Полунин закуривает, отмечая про себя, что в пачке остались только две сигареты.
Гор медленно нарезает стейк с кровью, накалывает кусочек на вилку, кладет в рот и тщательно жует. Он ждет, когда Мирон озвучит свою просьбу, а тот молчит, с духом собирается, чтобы это сделать, или, может, просто зачем-то тянет время. Набивает цену? Мирон же разглядывает своего собеседника, прошедшие годы прибавили ему матерости и мышц, что подчеркивает по заказу сшитый костюм. Гор теперь совсем не похож на того парня, с которым Полунин когда-то состоял в преступной группировке. С которым они грабили магазины и ларьки. Который, как и он, стал свидетелем убийства охранника. Святогор не похож на того, кто сидел в тюрьме за грабежи. Он выглядит как типичный представитель бизнес-элиты, продолжая работать с криминалом, умудряясь сохранять репутацию добропорядочного гражданина.
— Есть две "однушки", хозяйка умерла, вчера похоронили. По закону они отойдут государству.
— А ты хочешь, чтобы не по закону? — хмыкает Белый.
— Не только я, дальняя родственница умершей. Нам нужно знать, сколько это будет стоить.
Гор откладывает вилку и нож, он никогда не упустит своей выгоды, а предложение от бывшего «коллеги» действительно интересное.
— Не сколько, а что.
— И? — перспектива того, что он не сможет помочь Войтович, пугает. Привык держать слово.
— Одна из квартир. Не могу сказать, для каких целей, сам понимаешь. В качестве подарка предлагаю наследнице выбрать ту, что ей больше нравится. Устроит такой вариант, звони, я договорюсь с нотариусом, составим завещание и договор дарения. Оформим так, что никто не подкопается. Уж в этом можешь не сомневаться.
Мирон достает бумажник и кладет купюру на стол. За воду, к которой так и не притронулся.
— Я понял, переговорю с Олесей и дам знать о ее решении, — встает.
— Постой, — останавливает его Белый, — неужели ты до сих пор злишься на меня за те показания? Ты понимаешь, что я боялся не меньше твоего? Я был уверен, что папаша тебя вытащит, а мне эти слова помогли скостить срок.
— Ты предал меня тогда. Я у дознавателя лишь про Лешего и убийство говорил, а остальных парней вообще не называл. Антона спасли быстрые ноги спортсмена, а меня мог спасти ты, но этого не сделал. Я не знаю, по какой причине, зависть это была, или что-то иное, но я считал тебя другом…
Белый помрачнел:
— Не надо на меня все валить. Там стояли камеры, пусть и дешевые, но количество людей на месте преступления было известно. То, что Тоху не поймали, его большая удача, а я не хотел сидеть за всех. С какой стати?
Мирон начинает злиться, на скулах заиграли желваки. Он стискивает кулаки в непроизвольном жесте.
— С такой, что это было наше общее дело. Я просил тебя не ворошить прошлое, но ты сам поднял эту тему. Мне жаль, что пришлось обратиться к тебе, но обстоятельства вынудили.
— Эта Олеся… Она тебе кто? — Белый пытается получить козырь, но натыкается на стену.
— Это тебя не касается. Если сделка состоится, получишь хату, и на этом мы разойдемся. Если нет, то забудь, что я вообще с тобой встречался. Мне не нужно от тебя больше, чем я озвучил. Счастливо оставаться.