Только моя эгоистичная натура до сих пор не позволяет этого сделать. Хоть первоначальные эмоции уже давно схлынули, я все равно его осуждаю. Для меня он навсегда останется предателем. И от его щедрого подарка я отнекивалась до последнего, когда узнала, что он уходит. Если бы не мать, уговорившая меня оставить это помещение, то с большой вероятностью я бы работала сейчас по своей специальности.
Никогда этим не хвалилась, чтобы не быть белой вороной среди ребят, но мы всегда жили в достатке. У родителей своя логистическая фирма, которую они создали вместе. Подняли с нуля. Сумели добиться успеха. Но отец, похоже, забыл обо всем на свете, стоило только этой Лане покрутить подтянутой задницей у него перед носом.
Думала, что после его предательства мама заберет свою долю и гордо уйдёт из «Континента», но она осталась, сославшись на то, что без неё фирма загнётся. Туда было вложено слишком много трудов и сил. Поэтому по сей день продолжает работать, лицезря счастливую физиономию отца. Боже, и как ей это удается? Просто в голове не укладывается.
- Соф, - Мирон поставил передо мной бокал с напитком, вернув к реальности. – Я жду.
Я сделала глоток янтарной жидкости, чувствуя, как она медленно обжигает горло и спускается ниже. Лицо моментально сводит от горечи и странного землистого привкуса. На вкус – гадость редкостная, но я пересиливаю себя и делаю еще один глоток.
- Матвей меня бросил, - наконец выдаю я, обреченно глядя в бокал с напитком. – Сказал, что влюбился в другую…
Где-то под ребрами опять начинает неистово жечь. Так сильно, что хочется завыть, как одинокая волчица. Но я держусь из последних сил. Стискиваю зубы до скрежета, но не позволяю себе плакать.
В бар потихоньку начинает стягиваться народ, всё-таки вечер субботы. Еще не хватало стать посмешищем, рыдая у всех на виду, и завтра лицезреть ролик с моим участием в Инстаграм с подписью «брошенка». Нет уж, я не доставлю вам такого удовольствия. Буду подыхать, но не покажу этого.
Мирон молчит несколько секунд, переваривая информацию. Потом сжимает мою ладонь и говорит тихо:
- Мне жаль, Соф. Он… он просто идиот, - парень подбирает слова, чтобы утешить меня, но я его прерываю.
- Мир, ты же не только мой друг, но и его... Поэтому не стоит себя насиловать и принимать сейчас чью-то сторону. Ты не обязан, это наши проблемы. Лучше скажи честно, что со мной не так? Вроде не уродка, не тупица, сама зарабатываю… Чего ему не хватало? Не понимаю.
- Даже думать об этом забудь, поняла? - сурово произносит Мирон и выпрямляет спину, - всё в тебе отлично. Такую девушку, как ты, днем с огнем не сыщешь в наше время.
- Видимо, Матвей всё же нашел лучше, - ядовито бросаю я и сжимаю в руке бокал. – Очень интересно посмотреть на нее. Кто такая, чем занимается.
- Соф, я понимаю, что тебе сейчас больно и обидно, но жизнь на этом не кончается. Хорошо, что это случилось до свадьбы.
Я истерически смеюсь, качая головой. Точно! Свадьба... Вот я губу-то раскатала.
- Только представь, какая я идиотка! С самого утра сегодня бегала по салонам: маникюр, педикюр, укладка, депиляция… Платье новое купила. Дорогущее. Белье кружевное. Думала, что он мне за ужином предложение сделает! Ещё ведь в мой любимый ресторан позвал. Сказал, что хочет кое-что серьезное обсудить. У меня даже в мыслях не было… А по итогу, бросил меня, сволочь, как надоевшую игрушку! Не-на-ви-жу-у, - заскулила я, борясь со слезами из последних сил.
Мирон перевел взгляд с меня на подошедшего посетителя, боясь оставить меня одну. Но я понимаю, что он на работе и слушать моё нытье вообще не обязан.
- Я в норме, иди работай, - вру я, чтобы не подставлять друга, но на самом деле ни черта я не в норме. Мне просто охренеть как плохо, хоть на стену лезь.
- У меня смена через два часа заканчивается, подождешь меня? – спрашивает Мирон.
Я киваю и снова делаю большой глоток, чтобы хоть как-то отвлечься от душевных страданий.
В баре играет какая-то ненавязчивая музыка, я озираюсь по сторонам и замечаю, что посетителей становится всё больше. Многие приходят сюда небольшими компаниями, чтобы отвлечься от городской суеты, выпить хорошего алкоголя и просто отдохнуть.
Мы тоже частенько собирались в «Нирване» нашей компашкой, когда Мирону не нужно было на смену. Болтали обо всем на свете, смеялись, курили кальян и просто наслаждались здешней атмосферой, а теперь… Теперь я сижу совершенно одна и пью эту дрянь, наивно полагая, что от алкоголя меня быстрее отпустит.
Бросаю взгляд на столик в самом углу возле кирпичной стены, за которым мы обычно сидели, и закусываю губу. Да чтоб тебя! Это ведь невыносимо.
Неужели я теперь возненавижу всё, что когда-то связывало нас с Матвеем? Тогда мне пол жизни придется вычеркнуть из этого списка. Даже этот бар…
Мирон обслуживает гостей, профессионально разливая алкоголь по рюмкам и делая из этого небольшое представление, время от времени задумчиво посматривая в мою сторону.
