Лилиан Иртон в кои-то веки повезло. После похищения, она смогла спастись, спрятаться и спокойно родить ребёнка. Приобрела новых друзей и знакомых. Но ей нужно домой, в Иртон. Хорошо, что есть вирмане, которых отправил на поиски его величество. Они и до дома доставят, и в паре авантюр поучаствуют, и себя не забудут. А дома продолжается кошмар. Так же лютует неизвестный маньяк, и нет на него управы. Или есть? Маньяк это или жертва чужого коварства и глупости? Решать вопрос придётся графу Иртон. И нести ответственность за решение. Всю оставшуюся жизнь. Что ж. Ради близких и любимых можно сделать что угодно. Лишь бы быть вместе. Одной семьёй. Одним сердцем. В любом из миров.
ПРОЛОГ
— Ай, ....ля!!!
Со второго этажа трактира несся вдохновенный русский мат. Благо, опознать его в этом мире было некому, и упрекнуть даму в употреблении неподобающих выражений — тоже.
А и наплевать! В данный момент любой, кто сказал бы Лилиан Иртон хоть слово протеста, полетел бы головой вниз со второго этажа. И плевать на обстоятельства!
Мать вашу ать!!!
Вы рожать пробовали!?
Нет!?
Молчите, п... ползуны! Молчите!!!
Лилю скрутило очередной схваткой — и она опять принялась ругаться.
Минута, две... а, в такой момент они за сутки кажутся — и вот особенно сильная боль. И — сердитый, гневный крик ребенка.
— Мальчик!
Лиля выразилась еще раз — поинтереснее. И сделала последнее усилие.
Послед...
Больно-то как!
Словно каждый раз ежа рожаешь! Фууууу! Но зато теперь можно плюхнуться в кровать. Здесь, слава богам, нет гинекологических кресел,, которые придумал Король- Солнце... чтоб ему на том свете засветили! От каждой роженицы...
Врачу-то удобно, а бабам каково?
Здесь, зато, есть родильная пеленка. Уселась над ней — и давай, выпихивай младенца на свет божий. Альдонаев...
А как иначе?
Тюфяки, между нами, денег стоят, мебель нынче тоже дорогая, а уж сколько стоит постельное белье... и за просто так угробить его в родах? Тут не миллиардеры живут!
А вот как закончила свои дела, можешь и в кроватку лечь. Что Лиля и сделала.
Тем временем малыша обтерли, перевязали пуповину, завернули в пеленку — и наконец, протянули Лиле. Женщина взяла белый сверточек, посмотрела на серьезное красное личико.
М-да...
Некормленных девять месяцев, ага! Внутри мамки сидел, потом полз через такое место, а тут еще и не кормят? Заорешь тут, как не из себя.
Лиля поспешила прицепить орущую «прищепку» на сосок, и ребенок вцепился в него с активностью голодной пираньи.
— Ганц. Ну, будем знакомы снаружи.
— Давай, мы пока тебе поможем, — рядом засуетилась Марион, закрутилась повитуха... каких усилий стоило заставить ее переодеться, вымыться, вычистить грязь из-под ногтей...
Свое здоровье дороже. Лиля договорилась на золотую монету, что было диким расточительством, обычно давали серебрушку, а то и меньше. Но повитуха за меньшую сумму не соглашалась. А ее сиятельству совершенно не хотелось помереть от родильной горячки.
Так что...
Отдраить и залить кипятком со щелоком всю комнату. Прокипятить все белье, а для младенца — два раза.
И конечно, гигиена для всех, кто участвовал в родах. А то может, повитуха пять минут назад попу чесала, а теперь роженице туда полезла?!
Ну, знаете!
На такое Лиля не договаривалась, но бесплатная (или мало оплачиваемая) медицина во все времена одинакова. Лечиться даром — даром лечиться.
А так — кто платит, тот и прав. И усердия повитуха прилагала куда как больше, в расчете на премию, которую ей сейчас выдаст Марион. В средние века роды — это всегда лотерея. Русская рулетка, страх сказать каким местом. Но — повезло.
В этот раз роды длились поменьше, всего шесть часов боли, и вот он, малыш. Лилиан коснулась губами нахмуренного лобика.
Сын.
Уже второй...
Пока к груди приложила, пока все убрали, пока...
Это в роддомах хорошо, там персонала много. А когда на все про все два человека? А часто и того не бывает?
Вот время и пробежало. И Лиля почувствовала себя безумно усталой. Марион забрала у нее ребенка. Ганц Иртон насосался, словно клещ, и отвалился, смешно посапывая маленьким носиком.
Завтра Лиля уже не будет его пеленать, как кокон.
Завтра...
Сегодня у нее не было сил объяснять про движения. Про то, что малыш должен тренировать мышцы, что заворачивать его, словно гусеницу надо не всегда...
Все потом!
— Ты отдохни. Я его рядом положу, пусть поспит...
Лиля кивнула.
— Спасибо.
Откинулась на подушки и прикрыла глаза. А сон не шел...
Вот так и бывает — выплеснулось в кровь слишком много гормонов, и какое там спать? Переварить бы этот бешеный коктейль!
Лиля лежала в комнате, слушала сопение малыша, и думала о своем, о женском. Восемь месяцев назад она и не предполагала рожать своего ребенка в такой обстановке. Но рада, что не в лесу и не в поле.
Да, и так бывает.
Ты — графиня, а ребенка рожать приходится в одной из комнат трактира, во вражеской, считай, стране. Авестер, будь он неладен.
А ведь год назад все было намного лучше! Ну что ей стоило поберечься?
Не подумала...
Казалось, жизнь налаживается. С мужем были найдены и взаимопонимание, и симпатия, и даже, кажется, любовь. С его стороны точно, да и Лиля начинала что-то такое испытывать. Проверила Джерисона в серьезном деле, и поняла, что на мужа можно положиться.
Уэльстер хорошо попробовал их на зуб. Впрочем, ей грех жаловаться, Гардвейг — король Уэльстера и вообще помер после их визита.
Нет, они не виноваты, просто так совпало... им тоже не понравились бунт, переворот и прочее. Пришлось поучаствовать и немного помешать. Заодно и друг на друга посмотрели в деле.
