Он помотал головой, отчаянно пытаясь сосредоточиться и понять хоть что-то, но набежавшие мысли уже рассеялись, незаметно уступая место прежнему желанию отдаться чужому воздействию, утаскивающему его обратно во мрак забытья.
Взгляд серых глаз темного мага ненадолго задержался на его лице и тень сочувствия мелькнула в их глубине. Роуэн поспешно склонил голову и уставился себе под ноги, но голос подводил его, звуча как-то неестественно, словно маг сам не знал, доходят ли его слова до собеседника или натыкаются на невидимую стену.
– Вы такой же чужак в этом мире, как и мы, Шериан, только нас много, а вы совсем один. Я, кстати, так и не смог найти названия вашего дома, хотя за последнюю неделю перерыл немало толстенных фолиантов, доселе исправно помогавших мне в разгадке любых тайн. Думаю, это что-то очень далекое и малоизвестное, так что порадовать мне вас нечем. Что касается всего остального, то я очень хорошо все понимаю. Вы вынуждены жить здесь, хотя и чувствуете себя ни к месту. Так и мы, но в более обширных масштабах. А ваш император Краен, которому вы так самоотверженно…
Он еще не договорил, как мир вторично всколыхнулся, и сильная рябь пробежала по омуту покоя. Имя хозяина западных земель прорвало завесу и Шериан словно очнулся. На этот раз окончательно.
Больше всего это было похоже на вероломный удар, очень меткий, одним махом сбивший его с ног. Шериан задохнулся и замер на месте. В глазах у него потемнело, когда реальность без всякого предупреждения накрыла его с головой, а сотни вопросов обрушились одним оглушающим, безжалостным ливнем. И главным из них было "сколько". Сколько он находится в Ризморе? Несколько дней, недель, месяцев? Да что с ним происходит?! Будто глотнул свежего воздуха, а теперь вновь погружается в сон. И чей-то тихий убедительный голос повторяет одни и те же слова, успокаивающие, знакомые… И неосознанная тяга к чему-то наконец четко формируется в желание остаться здесь навсегда.
Все таки было в этом осколке некогда великого мира нечто, что внушало ему ощущение защищенности, доверия. Может, он и здесь был чужим, но в гораздо меньшей степени, нежели
Шериан вдруг ясно осознал, что если задержится здесь хотя бы еще на день, то уехать уже не сможет, просто не захочет. Вместо этого возьмет и наплюет на верность капитана стражи, клятву, принесенную Краену, на весь внешний мир, и станет одним из тех, кого так ненавидит император. И словно чувствуя его смятение, давление все нарастало, подавляя все желания и мысли, кроме одной:
Неловко повернулся Шериан к Роуэну и тот, почувствовав его взгляд на себе, резко вздернул голову. Пальцы, легко сжимающие сломленную по дороге веточку, судорожно вцепились в нее, стоило только магу прочитать по лицу иноземца шедшую внутри него борьбу не столько с оказываемым на него воздействием, сколько с самим собой. Изумление отразилось в глазах темного, а затем ясный взгляд замутило смятение.
Роуэн осекся на полуслове и закусил губу, не зная, должен ли он что-либо предпринять в нынешней ситуации, и если да, то что именно. Это никогда не было его прямой обязанностью – опутывать наиболее устойчивых новоприбывших тонкой сетью заклинаний, притупляющих воспоминания о Фаревее. Этим занимались другие, а он был всего лишь чересчур честным и недопустимо прямолинейным для темного мага проводником, помощником, другом для ошарашенных чужаков. Но не более того. Вмешательство никогда не входило в его планы, какие бы симпатии он не испытывал к гостям. А потому и в этот раз предпочел выждать, дать иноземцу возможность самому выпутаться из оков Ризмора или остаться в них навсегда.
Слишком медленно все возвращалось на свои места. Нелегко далась Шериану схватка с темной магией, которая настолько сильно переплелась с его собственными тайными страхами, что едва не сделала их явью. А помогла ему спокойная тяжесть императорской печатки на пальце да всплывшая из глубин памяти просьба Краена узнать, что стало с его посланниками, без вести пропавшими в темном городе. Это стало связующей нитью, указавшей ему дорогу обратно. И хор убаюкивающих голосов в голове понемногу затихал, освобождая его из своих опасных объятий.
