У него приятный голос, мягкий и даже мелодичный. Когда смысл сказанного доходит до ее сознания, она резко отшатывается и кричит. Дергается как попавшее в капкан животное. Угрюмый сжимает плечо сильнее. Чтобы освободится от его цепких рук она соскальзывает вниз на пол и катаясь по нему, пытается вырваться. Звериное, неосознаваемое поднимается в ней, от отчаяния и страха умножаются силы. Какое–то время оба мента неловко крутятся вокруг и не могут справиться с ней. Позитивчик захватывает ее ноги и стреножит. Ее усаживают на стул, заламывают руки за спинку. Она пытается их вырвать, но сил уже не остается. Хочет закричать, но кроме хрипов из горла ничего не выходит.
– Ух ты, – смеется позади ее Позитивчик. – А такая дохлая!
Он тяжело дышит.
– Я буду очень громко кричать, – предупреждает его Кира севшим, глухим голосом.
– Давай, мы под землей на два этажа, никто не услышит. Вздумаешь еще брыкаться, продержим несколько дней. Будут приходить гости, друзей у нас много.
Кира закрывает глаза, как бы исчезнуть? Превратиться в маленького мурашка и уползти в щель между линолеумом и плинтусом. Отсидеться там, поплакать, а потом потихоньку выбраться отсюда по трещинкам на стенах. От легкой пощечины она открывает веки. Все еще здесь. Низкий потолок сразу же придавливает ее. Все пространство комнаты занято двумя большими, тошно–теплыми фигурами. Позитивчик держит ее руки за стулом, Угрюмый потоптавшись, расстегивает ремень. С визгом разъезжается молния на серых, форменных брюках.
– Давай по–нежному, тогда отпустим.
– Никогда!
Своими коленями Угрюмый зажимает ее бедра на стуле. Вцепившись в хвост на ее затылке он с силой пригибает голову Киры к своему торсу. Бляшка ремня болтается перед ее лицом. Белый, рыхлый живот надвигается на Киру. От напряжения у нее сводит шею, она теряет силы, рано или поздно ее губы коснутся паха Угрюмого. Тяжелый, грибной запах ударяет ей в ноздри, тошнота подступает к горлу. Зажмурив глаза она готовится к вкусу крови во рту, она сделает так, чтобы он никогда не забыл этой минуты. В эту секунду раздается громкий стук в дверь. Угрюмый вздрагивает, рука на ее затылке тут же слабеет, он отскакивает в сторону и поспешно заправив рубашку, застегивает штаны.
– Кто? – спрашивает Позитивчик, отпустив ее руки.
– Конь в пальто, ломайте дверь, – решительно командует кто–то. Кира уже где–то слышала этот голос.
– Одну минуту…– растерянно просит Угрюмый. Его приятный голос дрожит.
Но тот кто за дверью не ждет минуту, дверь срывают с петель, и Кире приходится отпрыгнуть, чтобы ее не зацепило. В комнату врываются люди в камуфляжной форме, лица их закрыты черными, трикотажными масками. В комнату набивается так много народу, что Кире, зажатой в углу приходится опуститься на кушетку. Как во сне, из ниоткуда над ней нависает лицо Тайки.
– Ты в порядке? – спрашивает она.
Достав из кармана удостоверение, Тайка тычет его ментам. Взгляд у обоих потухает, они испуганно переглядываются.
– Контрольное управление! У вас неприятности, мальчики. Большие…, – подбадривает их Тайка.
В комнату медленно заходит Зигги и улыбается Кире.
– Пойдем, – протягивает ей руку Тайка. – Он с ними разберется.
Споткнувшись о стул, Кира бросается в объятия Тайки. Рыдания сострясают все ее тело. Несколько минут она не может оторваться от нее. Зигги наконец не выдерживает и тоже распахивает руки :
– А я? Ну все моя девочка, все…Все уже позади, – он ласково гладит ее по голове. – Тая, забери ее отсюда.
После ухода Тайки и Киры, напряжение в комнате мгновенно спадает. Расплывшись в улыбке, Позитивчик здоровается с Зигги. Угрюмый на кушетке отваливается к стене и закидывает ногу на ногу. Люди в форме снимают маски и двое из них присаживаются рядом. Третий ополаскивает кружку под краном и наливает воды из чайника.
– Все нормально? – спрашивает Позитивчик у Зигги.
Он не успел заправить ремень и конец его палкой торчит под животом.
– Если бы ты дотронулся до нее своими погаными яйцами, я бы тебе башку снес, – жестко отчитывает его Зигги.
– Просили же жестко.
– Без ру–ко–при–клад–ства. Припугнуть, и только.
Угрюмый чешет затылок.
– Так она рваться начала. Если бы я ей не дал разок, убежала бы. Или крик подняла, а так все как надо, по Станиславскому…– ухмыляется Позитивчик.
– Станиславский бы блеванул вам в фуражки, служивые. Все через жопу, полагаться ни на кого нельзя, куда катится мир? – спрашивает сам себя Зигги. С брезгливой улыбкой он вынимает из кармана пачку денег и молча кидает на стол. – А это здесь зачем? – удивляется он и легонько пинает таз, который сразу же нежно звенит.
– Ноги парил, простыл немного, – отвечает Угрюмый.
– И что, помогает?
– Ни хрена.
– Все болезни от подло заработанных денег, – вздыхая поучает его Зигги и вынимает вторую пачку банкнот. Он протягивает ее одному из людей в камуфляжной форме. – Честного человека даже половые инфекции не берут. Посидите еще минут десять и можете идти, только оружие спрячьте.
– Ну что мы, совсем идиоты?
Обижается самый здоровый из них.
– Простите, а кто в прошлый раз попер по Тверской с автоматом наперевес?
