- Завтра я иду в театр, будь что будет, - храбрится Кира.
- Я найду тебе работу, только скажи. Будешь зарабатывать взрослые деньги. В евро, с четырьмя нулями.
Кира смеется.
- Я хочу только танцевать. Вне театра мне смерть.
- Это серьезное заявление, - комментирует Тайка.
Она откладывает обглоданное баранье ребрышко. И внимательно всматривается в Киру.
- Вас что, там зомбируют? Откуда в вас всех столько противного пафоса? Вроде ходите теми же улицами, что и мы. Имеете мобильные телефоны, смотрите тот же самый ТВ ящик…Но от вас несет нафталином, - Тайка манерно вытягивает руку и передразнивает Киру, - Вне театра мне смерть… Алло, планета Земля на проводе! – продолжает она возмущаться, - Вы отстаете на парочку столетий.
- Ну, есть немного, - улыбается Кира. - Ну как тебе объяснить... Конечно, теперь у нас электричество вместо свечей, подвижные платформы, костюмы из синтетики. Но в сущности, сам театр мало изменился. Мы танцуем то же, что и сто лет назад. У нас до сих пор на корсетах крючки и те же пальцевые туфли. И лучше лент на пуантах еще ничего не изобрели.
- Вне театра мне смерть! – повторяет Тайка и закатывает глаза.
Кира заливается смехом.
- На сцене мы все объясняем жестами. Мы там все - немые и не приучены много разговаривать. Поэтому, когда нужно что-то сказать, выбираем самые точные слова.
- Что ты там забыла? За что убиваться? Пот, кровь, слезы...Интриги ваши пуантные. Вечно без денег, ну публика лениво похлопает. Неужели ради этого?
- Ну вот, ты опять сможешь сказать что это пафосно...и я с тобой соглашусь..., - серьезно говорит Кира. – Но когда они, как ты говоришь, лениво хлопают, я чувствую себя счастливым человеком. Мне нужна эта энергия, которая идет из зала. Они хотят лучше и я даю им лучше. Они это понимают и любят меня еще больше. Мы любим друг друга, на сцене я чувствую что могу сделать их счастливыми хотя бы на некоторое время, а это дороже денег.
Тайка недоверчиво вздыхает.
- Я люблю деньги, они дают мне свободу и покупают удовольствия. Когда мне захочется сделать кого-нибудь счастливым, в первую очередь я начну с себя.
Ее глаза сегодня яркого-голубого цвета, которого не бывает у людей. Наверняка опять линзы.
- Швейцарский топаз, - подтверждает ее догадку Тайка.
Какие же на самом деле глаза у Тайки? - думает Кира.
- Как тебе живется у этого...как его? – Тайка щелкает пальцами, - Глеба Зимина…Не гонит еще? Ты мой адрес знаешь, приходи в любой момент. У меня большая квартира, две гостевые спальни, любая будет твоей.
- Спасибо.
Кира надеется, что ей никогда не придется воспользоваться Тайкиным гостеприимством. Она ей нравится, но все таки что-то в ней настораживает. С Зигги Кире комфортно, а с Тайкой нет, сквозь ее благожелательность, проскальзывает пренебрежение.
- Послушай, этот Глеб...между вами что-нибудь происходит? – вдруг спрашивает она. - Он не стучится к тебе в комнату по вечерам, чтобы почитать сказки?
Швейцарский топаз блестит любопытством, Кире становится неприятно.
- Нет, мы просто друзья.
Некоторые вещи Кира может доверить только самым близким людям. Она плохо знает Тайку, чтобы полностью распахнуться перед ней. И потом, вопрос был задан так грубо и бестактно, что это ее возмутило.
- Мы знаем друг-друга с детства, - твердо отвечает она на Тайкину недоверчивую улыбку.
Тайка протягивает бокал с красным вином к Кириному, стоящему на столе. И под долгий звон потревоженного стекла говорит :
- Чин-чин...
Высадив Киру у дома, Тайка заводит машину и трогается.
- Останови на пару минут, - просит ее Зигги.
Она недовольна, но все таки паркуется у края дороги. В некоторых вещах ему отказывать нельзя. Он достает пакетик с белым порошком, маленькое зеркальце и пластиковой картой мельчит кокаин.
- Давно такого не было. Финансово-немотивируемый объект – это плохие новости, - говорит ей он. - Что у нее с Зиминым?.
- Ничего.
- Это хорошо. Сильные эмоциональные привязанности нам ни к чему.
- Все кто ее сейчас окружают – порядочное говно. Надеюсь нам не придется напрягаться.
Зигги не отрывает глаз от зеркальца, на его лице предвкушение.
- Хорошо бы, я так устал от всего этого.
- Правильно, солдат спит - служба идет. Зарплату не устаешь получать? - возмущается Тайка.
Он не отвечает, сосредоточенно сворачивает купюру в трубочку и возвращается к разговору о Кире :
- Если она не любит деньги, значит любит что-то еще. Надо искать.
- Она глупа, с ней будет легко.
- Быстро ты ее припечатала, она совсем не дура, - возражает Зигги.
Тайка отворачивается к окну. За ним светлая, безоблачная ночь. Небо прошито яркими звездами, луна обливается серебряным светом. На улице пусто. Тайка смотрит вверх на высотку, в подъезд которой зашла Кира.
- Тебе оставить? – спрашивает он.
- Ты плохо кончишь, дружок.
- Знаю, мы все когда-нибудь умрем. Жизнь - это вспышка между двумя черными бесконечностями. Красиво правда? Набоков сказал. Хотя ты у нас не сентиментальная. Я бы добавил : Некоторые вещи делают эту вспышку гораздо ярче... Оставить?
Она мотает головой.
- Как хочешь.
