– Ну и что? Ты что, не справляешься со своей работой?
Вопрос был провокационным и Андрюша знал это. Любой другой запаниковал бы, но у Андрюши за спиной Таможенный комитет, который время от времени оказывает неоценимые услуги компании. Выгнать Лидия его не может, но в гневе она страшна, и он опасается ее взрывного характера.
– Ты что, игнорируешь мои задания?
– Нет, просто…
– Просто если мы ничего не продадим в этом квартале, наш отдел закроют. В Европе наймут человека, который будет решать вопросы по России наездами. Так им дешевле. За полгода мы продали на пятьдесят тысяч евро. Учитывая размеры рынка – это просто смешно! В ноль, они выходят с нами в ноль!
– Ну что ты, Лидия...У нас же два тендера на носу. За один квартал мы можем годовой объем плана наколошматить, – возражает Андрюша.
Ты наколошматишь, – усмехается про себя Глеб.
– Ты не понимаешь, мой друг. Мы сидим в полной жопе, – заводится Лидия и голос ее начинает звенеть. – В прошлом полугодии мы прохлопали три государственных тендера. Наши конкуренты…
– Они просто на откат больше дали, – возражает Андрюша. – Если бы мы тоже дали взятку в размере...
– Их предложения были лучше, – испуганно перебивает его Лидия.
О некоторых вещах в компании говорить запрещено. Все дают взятки чиновникам, но все делают вид что этого никогда не происходит. Осознав что он забылся, Андрюша виновато моргает.
– Я что, один во всем этом виноват? Что я могу? – оправдывается он.
– Позвонить в Минздрав! Когда тебя просят! – орет Лидия.
– Я не знаю, за что хвататься в первую очередь, – испуганно жалуется Андрюша. Он уже понял что в этот раз не пронесет.
– В первую очередь нужно хвататься не за Фиму! Пусть она обходит наш отдел как чумной! – продолжает кричать Лидия. Ей прекрасно известно что Фима слышит ее вопли за перегородкой. – Я запрещаю, чтобы она здесь ошивалась!
Глебу в почту сваливается короткое сообщение от Фимы, которая конечно же все слышит : У нее что, ПМС? Иду разбираться с вашей дурой.
Он моментально отстрачивает в ответ : Только если хочешь потерять работу. Сиди, не высовывайся.
– Глеб! – кричит Лидия.
Он быстро свертывает почту, чтобы Лидия ничего не увидела. Если она сцепится с Фимой, последней придется уйти из компании. Лидия умеет выживать людей. С ней считается Вик-Вик и головной офис. Она здесь со дня открытия представительства. Глеб отталкивается ногами и доезжает на стуле до стола переговоров. Лидия отшвыривает офисный табурет и садится на него. Она босиком, Джимми Чу все-таки доконал ее. От гнева лицо ее покраснело и она все еще тяжело дышит.
– Концерн Туровцына на днях объявит тендер. Речь идет о миллионах. Взятку мы дать не сможем, тендер не государственный… – Лидия вдруг пугается своих слов и нервно осматривается, никто не слышал? Кроме них в отделе никого нет. Она продолжает, – Мальчики, это мега-проект! Оснащение трех горно-металлургических комбинатов – ГМК. Мы должны выиграть этот тендер и сделаем для этого все! Туровцын должен полюбить нас. Мы его очаруем, загипнотизируем, почешем ему пятки, будем целовать в пупочек...Или что там ему нравится...Мы сделаем все, чтобы он нас захотел. У нас нет другого выхода, иначе нас уволят.
– Они не распустят отдел, – встревает Глеб. – Год назад мы получили премию за перевыполнение плана. Он ткнул в стену, где висела похожая на надгробие доска с их именами. Премии давно истрачены, а доска все еще напоминает о славных днях.
– Ты же знаешь какая ситуация на рынке. Прошлые заслуги никто не вспомнит. Вик-Вик сказал что уволят весь отдел. На кону даже его кресло. Поэтому, он будет нас стегать как погонщик своих верблюдов.
– Я готов работать по двадцать часов в сутки! – страстно уверяет Андрюша. – Три ГМК! Это же какую премию получить можно! С чего начинать-то?
Его вдохновение можно понять. Если сократят весь отдел, дядя не поможет.
– Начни с кофе, мне капучино, – умеривает его пыл Лидия.
Петраков уходит в оскорбленных чувствах.
– Ты с ним поосторожнее, – предупреждает ее Глеб, – он честолюбив. Еще плюнет тебе в кружку.
– Я бы его уже давно выкинула, но ВикВик не даст мне его даже царапнуть. У него полезные родственники.
Она откидывается на спинку стула и вытягивает ноги на кресле Петракова.
– Ну что, едет твоя провинциальная Мария Тальони?
– Де-факто, будет через три дня.
– То-то ты грустишь.
Глеб обреченно закатывает глаза.
– Не понимаю я ваши восточные дела. Это гипертрофированное гостеприимство. Базар, вокзал, рахат-лукум, все сидят на корточках, плюются и могут приехать в гости на полгода.
– Ты никогда не поймешь, Лидуся. Столичное жлобство в тебе сидит с рождения. Яблоко будешь?
– Марина снабдила? Прада или Шанель? Давай. И надолго Кира у тебя застрянет?
– Пока не встанет на ноги.
– Надеюсь у нее крепкие ноги. В Большой театр, конечно?
– Только в Большой, и у тебя как раз кто-то там есть.
– Тетя – главный звукорежиссер.
– Лидуся, мы друзья?
Она с хрустом надкусывает яблоко.
– Глеб, театр не проходной двор! Я не буду пристраивать гастарбайтеров! Они как саранча, с каждого поезда по три солиста в день. Знаешь сколько в Москве вокзалов?
