– Я не могу жить с человеком, который убивал людей, – ответила она и положила трубку.
Глава 19
Глеб открывает дверь и осторожно кладет ключи на полочку от зеркала. В квартире пахнет жареным мясом, на кухне льется вода. Не отрывая взгляда от зеркала, он снимает туфли. Лицо пока еще несостоявшегося негодяя. Но ничего, еще немного, и можно будет самодовольно улыбаться подлому отражению в зеркале. Ты сделаешь это Суслик, чтобы у тебя было все в порядке, правда? У тебя ипотека, Суслик, и нужно думать о завтрашнем дне. Как Глеб клянет себя за то, что послушался Андрюшу и позвал Киру на эту злополучный вечер. И как теперь ему разговаривать с ней? О, привет Милованова, не хочешь-ли задорого продаться одному похотливому дяде? Годится тебе в папаши, ну и что? Зато будешь прыгать в Большом в самой пышной пачке и в самых дорогих, шелковых колготах! Туровцын твоя хлебная карточка и залог успешной жизни в Москве!
– Глеб, будешь котлеты? – выглядывает Кира в зал.
Ему это претит и нравится одновременно. Претит, потому что он слишком молод для этого пошловатого, домашнего уюта и нравится, потому что это на самом деле уютно. Дома чисто, вкусно пахнет, его ждет красивая, доброжелательная девушка. Скорее всего немного в него влюбленная.
– Нет, – отвечает он.
В углу зала он замечает огромный букет орхидей.
– Ты какой-то усталый, – замечает она.
Явно расстроена, что Глеб не голоден. Она видимо старалась.
От кухонного жара щеки у нее розовые. Глаза горят любовью то-ли к Глебу, то ли просто к жизни. Он уже устал разбираться.
– Никто не звонил?
Она присаживается на краешек кресла.
– Звонил какой -то псих. Несколько раз.
Глеб медленно начинает снимать галстук. Почему-то он теперь давит на горло.
– Что хотел?
– Любви до гроба.
– Это интересно.
– Просто противно.
– Да что сказал-то?
Кира вздыхает, садится поудобнее, руки ее перебирают кухонное полотенце.
– Сначала позвонила его секретарь и сказала, что какой-то Туровцын хочет со мной встретиться. Я перепугалась, думала что звонят из театра. У меня руки затряслись, а она назначает мне встречу в ресторане. Я конечно же, не понимаю…
– Ты думала, что тебя зовут в театр на просмотр?
– Ну да! Я спрашиваю : А кто он, этот Туровцын, балетмейстер? Она : Вы Кира Милованова? Извините, я вам позже перезвоню. И бросает трубку.
Я на кухню, мне лук нужно было на терке натереть.
– И что потом?
– Опять звонок. Я от лука в слезах, ничего не вижу…Даже руки не успела ополоснуть…
– Ну, – теряет терпение Глеб.
– Помнишь на вашем вечере того огромного мужика, который не позволил мне уйти с первого ряда?
– Очень смутно, – усмехается он.
– Это оказывается он, я его и не помню толком!
– Зато он тебя, кажется, хорошо запомнил…
– Это трагедия, Глеб! Говорит : Кира, мы с вами рядом сидели…Зовут меня Игорь …Забыла отчество…
– Алексеевич, – подсказывает Глеб.
– Игорь Алексеевич. Давайте с вами увидимся. Вы не пожалеете, я сделаю все, чтобы вы не пожалели…Таким высокомерным, пренебрежительным басом…Зовите меня Игорь…Я вам скажу куда подъехать…Ла-ла-ла…Слова мне не дал вставить. Вопрос где он взял номер телефона? Откуда он знает как меня зовут?
– Ты что, не согласилась?
– Да я вообще его не знаю! Я ему сказала : Знаете, что дядя…
Глеб начинает смеяться.
– Прямо так и сказала?
– Ну конечно, не совсем так… Я ему сказала : Вы знаете, Игорек…
– Игорек! – стонет Глеб.
Он валится на диван. Глаза у Киры озорные, искрящиеся.
– Ну нет, конечно. Я сказала : Вы знаете, Туровцын…Игорь Алексеевич…И отшила его по Мусиной методе.
– И он отшился?
– Нет-нет, он сначала замолчал. Потом начал опять: Я понимаю. Вы не знаете кто я…
– Я ему : Да уже знаю, вы Туровцын. Мне так стало противно. Знаешь, он прямо был уверен, что я сейчас рысью помчусь к нему на встречу.
– Бросишь котлеты…, – подсказывает Глеб.
– Да! Я стою с телефоном, плачу от лука, ничего не вижу. Ну я и сказала что у меня трое детей и я тру на терке лук.
– Он не предложил тебе купить мясорубку?
Глеб смеется вспомнив страшилки об олигархе, гуляющие по офисам Москвы. Якобы за кражу оффшорных денег Туровцын грозился размолоть руки своего заместителя в мясорубке. Даже были какие-то статьи в газетах, но на следующий день сразу же вышли и опровержения. Впрочем, Кире об этом знать не нужно, все это просто сплетни.
– Нет, но кажется он сильно удивился. Я положила трубку. Он еще раз позвонил! Как только я услышала его голос сразу нажала отбой. Потом было еще несколько звонков, но я уже не подходила, у меня все руки в фарше были. Будешь котлеты? В последний раз спрашиваю. Знаешь, как я старалась?
– Цветы от него?
– Ну да…Скажи, красивые.
Орхидеи – растения паразитирующие на деревьях. Пошловатый, чувственный намек от стареющего бабуина. Цветы кажутся Глебу порнографическими.
– Он огромный просто, наверное скосили целую плантацию. Я хотела его отослать обратно, но посыльный сразу же ушел, а адреса я не знаю.
– Милованова, ты жестокая женщина. Месишь поклонников в котлеты. А он, между прочим, завидный парень.
– Да что ты! Он старый. Моему папе, например…
