– Милованова, – тормошит ее Муся.
– Спать хочу, – отрезает Кира.
Но Муся не сдается.
– Нет, ты представляешь, эта коза снимает меня с шеста. Объяснить словами она не может. А хотела она выход с пилона через падение. Сама прыгает на шест, зарисовывает свою кривую разножку. – Муся сгибает два пальца, показывая насколько плохо коза разводит ноги. – Потом отпускает ляжки чтобы скользнуть вниз, но не удерживает корпус...Рухнула вниз как мешок с картошкой, – Муся прикладывает руку к груди. – Звук был страшный, я думала она шею сломала. А ни фига, встала, надула губки и говорит : Ну, примерно вот так. Я отвечаю: Если вот так, то…
– Я однажды упала с третьего этажа, – перебивает ее Кира. Вид у нее задумчивый, глаза остановились.
– Да, – вздыхает Муся. Ей жалко что Кира не дала дорассказать. Там самое смешное было в конце ее ответа корявой тренерше. Но подруге совсем не интересно что происходит в Мусиной жизни. Кира погружена в себя. Она живет своими мыслями, чувствами и страхами. Муся не может добиться что именно гложет подругу. Сколько раз Муся пыталась разговорить ее, вытащить это глубоко запрятанное, но Кира сразу замыкалась. Только однажды она в сердцах сказала : Я не могу сказать, потому что это сводит меня с ума. Я не хочу, чтобы и ты тоже…Пусть уж я одна буду мучиться...
– Упала, и ни одной царапинки, – шепчет Кира.
Молчавшая до сих пор Зилола вдруг свешивается к ним с кровати. Ее толстая, заплетенная на ночь коса сваливается Мусе на грудь.
– В Бухаре так было, давно. До революции еще. У нас все старики знают, а мне бабушка сказала. Одна женщина, думали мужу изменяла. Наш Калян Минарет знаете? Знаете какой высокий? Ее в мешке оттуда бросили, она упала, а мешок шевелится. Люди развязали мешок, а она вот, живая. Только белая вся стала. Муж заплакал, попросил чтобы ее отпустили. А они нет, виновата! Опять в мешок и в другой раз сбросили.
– Забили бы уж камнями, чтобы наверняка, – говорит Муся.
Зилола цыкает на нее языком.
– Развязали, а она живая. Поняли люди, что она не виновата, злые сплетни все это, вранье. А ее фэрештэ спасали, потому что она чистая. По русски? Ангелы! Они ее за руки брали и тихонько на землю ставили. Муж жену за руку взял и они домой пошли. И все люди молчали, только фэреште тихо пели.
– Чудесно, – зевнув комментирует Муся.
Кира не мигая смотрит в потолок. Мусе становится нестерпимо ее жалко и она целует подругу в плечо.
В понедельник днем Кира ездила в Мусей на конкурс. Школа пол– дэнса набирала инструкторов. Муся боялась и попросила Киру побыть с ней рядом. Сев на пол, рядом с владельцами школы, Кира равнодушно смотрела как по очереди девочки босиком подходили к шесту и вертелись на нем. Муся была пятой и Кире было с чем сравнивать. Невысокая, вся тугая и ладная она творила с шестом невиданные вещи, и если другие девочки тоже справлялись неплохо, все же они не дотягивали до подруги. Глядя на ее бешеное лихачество, трудно было поверить, что еще утром она ходила по пекарне и жаловалась на головную боль.
– Сачок твоя Муся, – сказала Зилола. – Ей только жрать и дрыхнуть.
– Я создана для другой жизни, – со вздохом согласилась Муся.
Назад они ехали в метро. Кира дремала, а Муся с жвачкой во рту осматривала пасажиров, которых в час пик было много. В основном офисные работяги. У всех у них были усталые, мрачные лица. Муся вздохнула, достойными мужчинами здесь не пахло. Перед своей станцией они поднялись, чтобы в такой давке добраться до выхода вовремя. Около дверей лицо Киры изменилось. Врезавшись глазами в один из постеров, она застыла. Муся повернула голову. В рамке под стеклом, разметавши ноги сидела Марина. Сиреневый бюстгальтер оттенял отливавшую медью грудь, губы были соблазнительно влажны, широко расставленные бесконечные ноги сияли в шелке чулков. Муся выплюнула в пальцы жвачку и с размаху залепила ею Марине между ног. Поезд остановился. Она схватила подругу под локоть и потащила к эскалатору.
Муся вернулась с радостными новостями. Ее взяли на работу. Школа раскрученная, занятия с раннего утра до позднего вечера. Ей дают четыре класса в день. После обеда Кира сидит на единственном стуле, который выносят на ночь из комнаты, потому что иначе им не разместиться. Ладони ее сложены на коленях, она устала после тяжелой работы в пекарне и на кухне. Муся про себя отмечает статичное лицо и затуманенный взгляд.
– Я теперь очень занятый человек, – хитро сощурив глаза говорит Муся.
Кира растягивает рот в вымученную улыбку, но глаза остаются безразличными.
– Меня взяли на работу! – верещит Муся. – Очнись наконец, можно будет кутнуть в ресторане и Зилоле подарить что-нибудь. Ну же, Кирка…
Муся тормошит подругу, но та вырывается. Все, что происходит вне ресторана вызывает у нее раздражение. Только в этом маленьком мирке и его рутине она чувствует себя спокойно. Она эмоционально забаррикадировалась от любого проникновения извне в ее жизнь.
– Оставь меня!
– Не оставлю, пока не станешь такой как раньше!
– Никогда не стану…, – угрожающе обещает Кира.
– Станешь!
Кира вдруг вскакивает со стула.
